Шрифт:
Наряду с энтузиастами-любителями, в собственное удовольствие треплющими языком об НЛО, снежных людях, парапсихологии и прочих аномальных явлениях, существуют более «профессиональные» любители. Оглашая воздух актовых залов своими якобы научными степенями (ни разу не слышала об институте НЛОнавтики или звании «аномальный академик»), эти личности читают более или менее связные лекции, к вящему удовольствию любителей первого пошиба, демонстрируют «достоверные доказательства состоявшихся контактов» и клянут правительство за сокрытие информации от населения.
Мне
Работа у меня не пыльная и не нервная: опросил очевидца, сделал пометочки и отправил отчет «на-гора». Так было до недавнего времени. В общем, вины за собой я не ощущала, но начальник, вместо того, чтобы вызвать меня «на ковер», в один прекрасный день заявился вместе с комиссией ко мне в кабинет.
Подобное внимание к моей скромной персоне, по крайней мере, удивляло.
— Вы сидите, сидите… — поспешил успокоить меня Федор Павлович, предварительно согнав с законного места и расположившись вместе с компанией экзекуторов за моим письменным столом. — Дело в том, Элеонора Ильинична, что эти господа, да и я тоже, хотели бы поближе познакомиться с вашими методами работы.
— Что именно вас интересует? — полюбопытствовала я.
— Ну начнем с того, как вам удалось в течение десяти лет работы опросить более трех с половиной тысяч граждан и не найти ни одного свидетеля, чьи показания нуждались хотя бы в дополнительных исследованиях?
— Простите за нескромность, разве у других дела обстоят иначе?
— Представьте себе. Больше никто не берет на себя роль высшей инстанции. По крайней мере, треть рапортов отправляется с пометкой «На рассмотрение». У вас же сплошные «Не заслуживает внимания». Вас посадили здесь отделять зерна от плевел, а вы все подряд шуруете в мусорное ведро.
— Видите ли, среди попадавшейся мне шелухи зерен обнаружить не удалось. Да что я должна оправдываться, наверняка, не один мой отчет подвергался проверке с пристрастием. Ну и? Неужели я где-то ошиблась?
Федор Павлович слегка заерзал.
— Элеонора Ильинична, видимо, вы неправильно меня поняли. Вас ни в чем не обвиняют. Мы пришли узнать: как вам удалось достичь в работе столь высоких показателей? Если не ошибаюсь, в приемной ожидают, пригласите посетителя и, в качестве передачи опыта, продемонстрируйте нам свой метод.
Ухмыльнувшись про себя, я пересекла кабинет и пригласила первого и, слава Богу, пока единственного
Слушая сбивчивый рассказ, я размышляла: не самый подходящий вариант для виртуозных разоблачений. Пятидесятилетняя солидная женщина, домохозяйка. Сама по себе она уже внушает доверие…
— Попробуйте нарисовать, как выглядел летательный аппарат, — попросила я, пододвигая женщине карандаш и чистый лист бумаги.
Минут через пять она предъявила нам свои каракули и беспомощно развела руками.
— Сама понимаю, что не похож… Ну не умею я рисовать.
— Не расстраивайтесь, — я нажала кнопку вызова. — Владимир, будь добр, зайди вместе с принадлежностями.
С появлением художника дела пошли веселее. Под бдительным оком начальства Владимир рисовал, подрисовывал, изменял, дополнял. Его карандаш реагировал на малейшие замечания свидетельницы.
— Ну прямо вылитый! — не удержалась от комплимента она, рассматривая готовый рисунок.
— Вы уверены, что именно такую летающую тарелку наблюдали?
— Еще бы!
— Как думаете, смогли бы узнать ее на фотоснимке?
Краем глаза я заметила удивленные взгляды «экзаменационной комиссии». Получив от женщины утвердительный ответ, черкнула на обрывке бумаги мини-записочку: «PAR х D\2» и передала в «президиум». Открыла сейф и, секунду покопавшись в каталоге своего собственного изобретения, достала несколько снимков.
— Пожалуйста, не стоит торопиться.
Фотографии у женщины, в отличие от комиссии, замешательства не вызвали. Она тотчас отобрала одну и радостно указала на нее пальцем. С трудом сдерживая ироничную ухмылку, я передала снимок начальству, правда, белой стороной вверх. Там красовалась набросанная простым карандашом пометка: «PAR х D\2». Предоставляя комиссии полную возможность для размышления, я опять принялась за женщину.
— Снимок статичен. Вы же, насколько я понимаю, видели объект в движении. Будьте любезны, посмотрите небольшой фильм. Заранее извиняюсь за качество изображения.
Я «оседлала» компьютер и немного помучила клавиатуру; включился видеомагнитофон.
Кадры на мониторе действительно напоминали любительскую видеосъемку: сквозь паволоку помех виднелось ночное звездное небо. Неожиданно четверть экрана заняло изображение сияющего объекта. Он стремительно увеличивался, превращаясь в уже знакомую по рисунку и фотографии летающую тарелку. Объект завис и вдруг ринулся вниз, очевидно, прямо на ведущего съемку оператора.
Услышав возбужденный визг, я остановила показ. Не только женщина потеряла самообладание. «Экзаменаторы» уронили с лиц железные маски и сияли очами, словно дальнобойными прожекторами.
— Он, родименький, он! — словно заведенная повторяла женщина.
Я невольно улыбнулась.
— Большое спасибо. Вы нам очень помогли. Если увидите еще что-либо необычное, добро пожаловать.
Начальство просто хватало ртами воздух, наблюдая, как я позволяю очевидцу беспрепятственно удалиться, даже не соизволив взять подписку о неразглашении.