Спартак
Шрифт:
Нет, в горах зимой делать нечего. Но почему все-таки Брундизий? Что за город такой особенный?
Страбон:
"…Там много гаваней, защищенных от морских волн, они замкнуты одним устьем, ибо заливы заключены внутри устья. От этого гавань получает форму оленьих рогов".
Итак, Брундизий — большой порт, более того — всепогодный, защищенный от бурь. Вспомним, что дело происходит в январе. О чем еще пишет всезнайка Страбон?
"При переправе из Греции или из Азии более прямой путь идет на Брундизий; действительно, сюда прибывают
Выходит, не просто порт, но и важный узел сухопутных коммуникаций. Одна из двух дорог — это знаменитая Аппиева, лучшая в Италии.
"Морской путь от Брундизия к противоположному берегу идет, с одной стороны, к Керавнским горам, а с другой — к Эпидамну; этот путь длиннее первого, так как составляет 1800 стадий. Последним путем чаще всего пользуются, потому что город удобно расположен относительно иллирийских и македонских народностей".
Переведем: 1800 стадий — 330 километров. Но это "длинный" путь, есть и короче, значит, до иллирийского берега (современная Югославия) плыть, если с ветром повезет, чуть больше суток. И плавают — Брундизий, как мы видим, главный порт на адриатическом побережье Италии, ее морские ворота на Восток. Интересный город, правда? Я бы его и сам захватил при случае. Но зачем туда спешит Спартак?
Мудрые историки разъясняют сие просто. Не вышло у Спартака на Сицилию переправиться, от Рима подалее, вот и решил он снова попробовать, но в этот раз не в Бруттии, а в Калабрии. Ворваться в порт, захватить корабли — и по зимнему морю прямиком к иллирийскому берегу. А там нырнуть в горы — и в родную Фракию или даже за Дунай. Ну так и хочется этим мудрецам спровадить спартаковское войско подальше от Вечного города!
А я вот в это не верю. И вы не верьте. Сколько кораблей требуется, чтобы переправить войско хотя бы в сорок тысяч человек? Если же кораблей мало, если частями грузиться, то сколько времени? А ведь Красс не так и далеко, да и Помпей не за тридевять земель. На противоположном же, балканском, берегу тоже римские войска, там армия Марка Лукулла. Кроме того — зима. В гавани безопасно, она всепогодная, а вот в открытом море даже пираты плавать опасаются.
Думаю, никуда Спартак плыть не собирался, по крайней мере, до весны. Но и без этого Брундизий мог оказаться очень полезным:
1. Крупный порт — крупная добыча, там много припасов и всего прочего, весьма полезного для армии.
2. В Калабрии, где местные жители тоже очень любят римлян, можно пополнить армию. Есть кем — калабрийцы слывут не меньшими разбойниками, чем бруттии.
3. Захват Брундизия закрывает восточные морские ворота Италии, что чрезвычайно затруднит высадку войск Лукулла, особенно зимой.
4. Угроза главному порту заставит Красса направиться в Калабрию, где его можно будет встретить, имея за спиной крупный, хорошо укрепленный город, куда в случае необходимости можно и отступить.
5. При неудаче имеет смысл отойти на самую оконечность "каблука" (к мысу Япигий) и повторить вариант с Регием. Если Красс вновь начнет строить "линию Мажино", можно будет спокойно досидеть до весны и дождаться подхода
6. Но самый лучший вариант — встретить войско Красса в Калабрии, разбить его, на этот раз уже окончательно, и дожидаться следующего братца Куриация — Помпея. Третий же брат Куриаций, Марк Лукулл, вынужден будет скучать за морем, дожидаясь все той же весны.
Вывод ясен: Брундизий — важнейший стратегический узел. С его захватом три римские армии (Красса, Помпея и Лукулла) можно будет бить поодиночке. А с весны — начинать новую кампанию как на суше, так и на море. Выходит, Спартак и не думал умирать, цель была прежней — победа. Шансы все еще оставались, более того, они не казались меньшими, чем год назад. Под знаменами Спартака собрались десятки тысяч опытных бойцов. Они умели побеждать, они верили в победу. Весы богов все еще колебались…
Спартаковцы шли к Брундизию. Шли быстро, очень быстро.
Annum:
"Спартак… бежал по направлению к Брундизию".
Как видим, даже "бежал". От предгорий Апеннин до цели похода менее двухсот километров по Аппиевой дороге. Пешком — дней шесть, верхами — трое суток, если не меньше. Авангард спартаковцев был уже у самого города…
…Но последние капли уже падали, пуста была клепсидра, и Те, Кто вершит судьбы миров, произнесли приговор. Спартак опоздал — Марк Лукулл был уже в Италии. Его войска заняли Брундизий. Идти было некуда.
Марк Лициний Лукулл недаром слыл талантливым полководцем. Его слава меркла в сиянии великого Луция Лукулла, его брата, но за всю свою долгую карьеру Марк не проиграл ни одной войны, ни одной битвы. Он выиграл и сейчас, сумев перебросить по бурному зимнему морю своих ветеранов. Их было, вероятно, не очень много, лишь передовой отряд, но этого хватило, чтобы запереть городские ворота и не пустить спартаковцев в город. На осаду времени не оставалось — из Лукании уже спешил Красс.
Вам это ничего не напоминает, дорогой читатель? А мне напоминает — Ватерлоо.
…Французская армия насмерть сцепилась с войском Веллингтона на плато Мон-Сен-Жан. Два часа дня, Наполеон побеждает, но на горизонте уже появились прусские колонны Блюхера. А чтоб аналогия было полной, вспомним еще и о русской армии, которая уже подходила к бельгийской границе…
Значит, все? Нет, не все!
Вновь вспомним Ватерлоо. Когда Наполеон увидел в подзорную трубу пруссаков, он сказал маршалу Нею: "Считайте, что их еще нет, считайте, что они на Луне! Атакуйте!" Это и был последний шанс — разбить англичан, пока Блюхер был еще далеко. Все решали минуты…
Этот шанс оставался и у Спартака. Римских войск в Брундизий мало, Лукулл не силах перейти в наступление, Помпей далеко, значит, еще можно успеть встретиться с Крассом один на один. А там…
Да, шанс действительно был. Лукулл так и не вывел войска из Брундизия, Помпей не успел к решающей битве. Они были еще на Луне.
Аппиан:
"Когда Спартак узнал, что в Брундизии находится и Лукулл, он понял, что все погибло, и пошел на Красса, имея и тогда еще большую армию".