Спаситель

Лосев Владимир Иванович

Вик разжег костер, открыл банку тушенки и, достав бутылку водки, разлил её по пластмассовым стаканчикам. Потом он помог Майку одну из перегородок водрузить на стойло. Получилось что-то вроде небольшой комнаты.

После этого они сели у костра, выпили водку и стали есть, глядя в огонь.

— У меня эта тушенка уже поперек глотки стоит, — сказал Майк. — Не думал, что когда-нибудь буду мечтать о куске хлеба.

— Придется подождать, пока мы подойдем к селам, — сказал Вик. — Нам нужен не только хлеб, но и лук, чеснок,

да и другие овощи не помешали бы.

— Оружие я свое продавать не буду, — сказал Майк. — Мне за него ещё отвечать придется, оно до сих пор за мной числится. А вот твою гранату можно продать, она все равно учебная.

— Гранату мне жаль, она не раз выручала меня в трудных ситуациях, — сказал Вик. — Есть ещё варианты, можно поискать еду и оружие в брошенных машинах, в этих местах мало кто бывал после взрыва. Эта дорога не пользуется популярностью, здесь все ещё высокий фон, и много трупов.

— Что ж, завтра и поищем, — сказал Майк. — А теперь давай спать.

Ночью пошел дождь, он был мелкий, моросящий и навевал тоску. Их крыша неплохо защищала их, хоть и протекала во многих местах.

— Этот дождь слабо радиоактивный, — сказал Вик, принюхавшись, и выставил котелок из-под крыши. — Эту воду можно пить, а утром сварим суп.

— Если будет утро, — пробурчал Майк. — Небо итак постоянно затянуто тучами, а с этим дождем совсем ничего не будет видно. И не пойдем же мы под дождем дальше…

— Спешить нам особенно некуда, — сказал Вик. — Подождем, пока дождь закончится.

— Что, значит, некуда? — спросил Майк. — Разве тебе не надоело все, что ты видишь вокруг себя? Разве ты не хочешь пожить среди нормальных людей и в нормальной обстановке?

— Хочу, — улыбнулся Вик. — Просто эта война дала мне другое ощущение времени, раньше мне его постоянно не хватало, а теперь, когда все мои прошлые заботы и цели исчезли вместе с тем миром, я чувствую, что у меня стало его бесконечно много.

Кроме того, я чувствую какое-то странное ощущение полноты жизни, хотя в ней почти ничего нет, кроме забот о пропитании.

— У меня здесь тоже появилось такое чувство, что я нахожусь в отпуске, — сказал Майк. — Только я почему-то провожу его в ужасном месте.

— Когда вокруг тебя много людей, почему-то возникает много дел, и все они кажутся важными и срочными, — сказал Вик. — И только, когда ты остаешься один, ты вдруг начинаешь понимать, что и дела были не важными и не срочными. И что, в конце концов, они ничего особенно не меняли в твоей жизни, и, следовательно, ничего не значили.

— Под этот шум дождя все равно не уснуть, — вздохнул Майк. — Расскажи ещё что-нибудь о своих прошлых жизнях.

— Я их прожил дважды, — сказал Вик. — Один раз наяву, второй раз в своих воспоминаниях, и знаю, что ничего в них хорошего не было…

— Как это не было? — спросил Майк. — В каждой жизни есть что-то хорошее.

— Когда я жил те жизни, я мало

что знал и мало что понимал в том, что со мной происходит, я был просто не готов к этому пониманию, — сказал Вик. — И каждая жизнь была по-своему трудна, а иногда и просто невыносима.

— Не понимаю тебя, — сказал Майк. — Чем же они были так плохи?

— А тебе нравится твоя сегодняшняя жизнь? — спросил Вик.

— Не совсем, — сказал Майк. — Что в ней может нравиться? Я уже давно не уверен в том, что все у меня будет хорошо, потому что вся моя жизнь разрушена. Той цивилизации, в которой мы могли быть счастливы, уже нет, и больше никогда не будет…

— Вот видишь, и тебе не нравится твоя жизнь, — сказал Вик. — Должно быть, никому из живущих людей не нравится жизнь, которую они живут. В каждое время свои проблемы. Когда я был викингом, я был неплохим воином, яростным и безжалостным. Я презирал всех, кого мы грабили и убивали. Я был горд тем, что я — воин, а не крестьянин, и не рыбак. И даже, когда я умирал, я думал о том, как здорово, что я умер в бою, и что впереди меня ждут пиры среди таких же, как я воинов, в небесном чертоге.

— Умер в бою? — спросил Майк. — И каким образом?

— Мне воткнули меч в спину, — грустно усмехнулся Вик. — Это было на побережье. Мы только высадились, и даже не успели развернуться, как на нас напали. Похоже, что это была заранее подготовленная засада. Наш строй смешался, и каждый дрался сам по себе, поэтому моя спина оказалась открытой, и меня проткнули насквозь.

— Было больно? — спросил Майк с любопытством.

— Первое мгновение, а потом острая боль ушла, — вздохнул Вик. — Было только трудно дышать, да ещё было обидно, что я убил только двоих. Я считал, что должен был забрать с собой десяток врагов, чтобы достойно придти в Валгаллу.

— Забавно, — рассмеялся Майк. — Ты говоришь об этом так, словно это было в действительности.

— Это и было в действительности, — сказал Вик. — Только это было давно.

— Может быть и так, — сказал Майк. — Но почему я не вижу своих прошлых жизней и ничего о них не знаю?

— Мне кажется, что все дело в душе, — сказал Вик. — В том, насколько она развита.

— Развита? — недоуменно нахмурился Майк. — Я вообще не знаю, есть ли она у меня, а ты говоришь о каком-то развитии.

— Представь себе, что душа действительно бессмертна, и что именно она переходит из одного тела в другое, неся в себе память о своих прошлых жизнях.

— Представил, — усмехнулся Майк. — И что из этого? Сразу возникают всевозможные вопросы, например, что такое душа? Очень простой вопрос. Ответишь?

— Попробую, — сказал Вик. — Но я ни в чем не уверен, я только догадываюсь.

— Ну, давай сюда свои догадки.

— Предположим, что душа — это просто сгусток энергии, который присущ каждому живому существу. Это в какой-то мере доказано наукой.