Сплетни нашего городка

Carolyn Brown

SMALL TOWN RUMORS

Городок Блум, что в штате Техас, гудел от слухов, и Дженни Сью Бейкер почти физически ощутила этот гул, когда в полдень того понедельника вышла из автобуса «Грейхаунд» [1] напротив «Мейн-стрит кафе». В периоды затишья сплетни висели над городом, как дым в дешевом салуне из

старого вестерна. В удачный, по мнению общины, день они затмевали солнце.

Сегодняшний день определенно обещал стать урожайным для Блума, но для Дженни Сью, мишени всех этих сплетен и слухов, – глубоко несчастливым.

Она вытерла пот со лба и подхватила единственный чемодан, который водитель выставил на тротуар рядом с ней. Когда автобус отъехал, возвращаясь обратно на автостраду, она огляделась по сторонам, ожидая увидеть припаркованный поблизости жемчужно-белый «кадиллак» матери, но ее ожидания не оправдались.

Она поставила чемодан на землю, всерьез подумывая о том, чтобы усесться на него. Несправедливо сваливать всю вину на мать – сама позвонила ей лишь час назад, а Шарлотта никогда не отличалась пунктуальностью и являлась вовремя разве что к своему парикмахеру. Да и то потому, что салон красоты слыл лучшим местом в городе, где можно посплетничать всласть.

Впрочем, ее маме стоило бы поторопиться, потому что посиделки Дженни Сью Бейкер на чемодане в самом центре города могли всколыхнуть такую волну пересудов, какая не снилась и салону красоты.

Из кафе выплывали, разливаясь по улице, запахи жирных гамбургеров, бекона и жареной картошки. Урчание в животе напомнило ей, что пакет крекеров из торгового автомата, съеденный на завтрак, давно растворился. Волоча за собой чемодан, она так сосредоточилась на кафе, что не заметила, как всего в нескольких шагах от нее у обочины притормозила машина. Когда водитель посигналил клаксоном, она испуганно вздрогнула и зыркнула сердито в сторону машины, прежде чем до нее дошло, что за рулем – Шарлотта. Она не смогла разглядеть лицо матери сквозь тонированное ветровое стекло, зато явственно ощутила ледяную ауру, исходящую от машины, когда открыла заднюю дверь и запихнула чемодан внутрь.

– Я придумала идеальную легенду, – затараторила Шарлотта, едва Дженни Сью успела пристегнуться ремнем безопасности.

Дженни Сью не удивилась первым словам, вырвавшимся из уст матери, но испытала разочарование. —

– И тебе привет, мама. Я искренне рада тебя видеть. Выглядишь, как всегда, прекрасно. Неужели мы не виделись полгода?

– Не дерзи мне, – огрызнулась Шарлотта. – Мы созваниваемся и переписываемся каждую неделю. И, если уж вспоминать, когда мы виделись в последний раз, не похоже, чтобы ты сбросила те лишние десять фунтов [2] , что таскаешь на себе.

– Я лежала в больнице. И к тому же люблю поесть, – парировала Дженни Сью.

– Очевидно, – вздохнула Шарлотта. – И еще тебе нравится выглядеть,

как бродяжка? Когда пойдет слух, что ты приехала на автобусе, да еще в таком виде, мне стыдно будет людям в глаза смотреть. – Она вырулила на Мейн-стрит. – Держу пари, Крикет наблюдала за тобой из кафе. Ничто не ускользнет от вездесущего ока этой девчонки.

– Я не кинозвезда, мама, и не заметила, чтобы папарацци дрались за право сфотографировать меня. Это Блум, а не Лос-Анджелес. И не такая уж я важная персона. – Она поерзала на сиденье. – Стало быть, Крикет все еще работает в кафе? Помню, она подрабатывала там, когда мы учились в старших классах.

– Отвечаю по порядку: в этом городе ты – кинозвезда, и да, она до сих пор там работает. Судя по всему, она не страдает особым честолюбием, если только дело не касается распространения сплетен. Ее брат, Рик, вернулся в Блум пару лет назад после службы в армии. Говорят, ему здорово досталось, когда рядом с ним взорвалась бомба. Теперь он обычный фермер. – Шарлотта хлопнула ладонями по рулю. – Черт возьми! Амос закрывает книжный магазин. Наверняка уже спешит в библиотеку, чтобы открыться после обеда. И поделиться байками с Летти и Надин Клиффорд.

– Они еще живы? Разве им не за девяносто?

Шарлотта кивнула.

– Думаю, одной из них девяносто, а другая помоложе, ей восемьдесят семь или восемьдесят восемь. Но, поверь мне, обе доживут до ста лет и, пока живы, будут трепать языком, особенно если это имеет какое-то отношение ко мне или моим предкам. Этим старым сплетницам давно пора в могилу.

Легче изменить направление ветра в Западном Техасе, чем переубедить Шарлотту, поэтому Дженни Сью перевела разговор на другую тему.

– Ладно, мама, так что за легенду ты придумала?

Шарлотта свернула на дорогу, ведущую к поместью Бейкеров.

– Ты приехала погостить. Перси за границей, по работе, а твой маленький спортивный автомобиль в ремонте. Все просто, но думаю, это сработает. Никто не должен знать, что Перси тебя бросил, как и то, что у тебя был ребенок – или, хуже того, что с тех пор ты живешь отшельницей.

– Отчасти так оно и есть. Я здесь действительно ненадолго. Я получила диплом и готова работать. Кстати, собираюсь попросить папу взять меня на работу.

– С ума сошла! – Голос Шарлотты взвился до пронзительного визга, что обычно служило прелюдией к ее знаменитым истерикам.

– Да, возможно, и, если у него нет ничего подходящего для меня, разошлю резюме и найду работу где-нибудь еще. И, мама, почему бы просто не сказать правду, когда тебя спрашивают? Именно так я и собираюсь поступить. Мне плевать, что обо мне будут думать или говорить.

– Ты этого не сделаешь! – взорвалась Шарлотта. – Мне придется самой выкручиваться, чтобы мое имя не втаптывали в грязь.

Дженни Сью почувствовала, как накатывает головная боль, и ущипнула себя за переносицу большим и указательным пальцами.

– Все равно рано или поздно все откроется, мама.

– Убери руку от носа. Если мы будем осторожны, никто ничего не узнает. Нам же удалось скрыть правду о ребенке на прошлое Рождество, а это было куда сложнее. Где остальные твои вещи? – Она бросила взгляд на одинокий чемодан на заднем сиденье.

Укол вины пронзил сердце Дженни Сью. Ей не хватило сил и мужества взять на себя заботу о похоронах своего мертворожденного ребенка, как следовало бы сделать. Она позволила матери уговорить себя отказаться от погребальной службы и даже не побывала на могиле Эмили Грейс. И вот теперь она вернулась домой.