Стихи

Балтрушайтис Юргис

М.П. Чеховой

В вечерней мгле, у берега глухого

Один стою...

Тебе ль, душа, замкнуть в земное слово

Тоску свою!

Пусть даже горько узник прослезится,

Слеза — одна...

Морской простор в волне не отразится,

Ни глубина...

Людская жизнь — мгновенья, годы, сроки,

Счет дней и дней,—

В земной тоске раскрыт весь мир широкий,

Вся вечность — в ней!

ОТЧИЗНА

Я

родился в далекой стране,

Чье приволье не знает теней...

Лишь неясную память во мне

Сохранило изгнанье о ней...

Знаю... Замок хрустальный стоял,

Золотыми зубцами горя...

И таинственный праздник сиял,

И цвела, не скудея, заря...

Помню, помню в тяжелом плену

Несказанно-ласкательный звон,

Что гудел и поил тишину,

И баюкал мой трепетный сон...

И средь шума забот и вражды,

Где я, в рабстве, служу бытию,

Лишь в мерцаньи вечерней звезды

Я утраченный свет узнаю...

Оттого я о дали родной

Так упорно взываю во мгле,—

Оттого я, в тоске неземной,

Бесприютно влачусь на земле...

ПОЗДНИЕ ДУМЫ

Плывут, дымятся облака

В осенний серый час...

Ни малой искры, ни цветка,

Насколько видит глаз...

Пришла пора пустынная,

Дневной пожар погac!

У темной грани помнят все,

Что где-то был рассвет,

Что яркий день пылал в росе,

Лелеял рост и цвет,—

Гудел живыми вихрями,

Которых больше нет...

И вот — поет осенний шум,

Что полдень оскудел,

И горек трепет поздних дум

Тому, кто даже смел,

Но больше всех — безумному,

Что счастье проглядел!

И вот — раскрылся дым ночной,

Что гасит все не в срок,

Своей беззвездной пеленой

Все небо заволок,

И горько сердцу ведомо,

Что день уже далек...

Отхлынул день, и тщетно взор

Глядит ему вослед,—

Разорван праздничный убор

И шумных пиршеств нет,—

На всякий вздох в безмолвии

Безмолвие — ответ...

ЛУННАЯ СОНАТА

Ночные дали в лунном свете.

Гудур — как мрамор при луне...

Гудур в неволе лунной сети...

Гудур с луной наедине...

Гудур в часы неволи бледной,

Вникая в ночь, не зная сна,

В томленьи грезы заповедной

Блуждает в тереме одна...

Гудур в саду из бледных, нежных,

Из лунных лилий... и средь них

Пред нею, в ризах белоснежных,

Ее тоскующий жених...

Она

склонилась, и любовно

Луна улыбкой их зажгла,

Немой и бледной, и бескровной,

Как скорбный снег его чела...

И вздох венчает их истому,

И он, склоняя бледный лик,

К ней, как к причастию святому,

Устами скорбными приник...

ТРЕЩИНА

Есть трещина в стене тюрьмы моей...

В нее я вижу даль родных полей

И синеву родных небес,

Родной ручей, мой шумный лес...

В нем, в свете утренних часов,

Так много птичьих голосов.

Избушка ветхая за ним,

Где я был близок, был любим...

Но узник там давно забыт...

Туда другому вход открыт,

И дева юная все ждет,

Когда-то новый друг придет...

Есть трещина в стене тюрьмы моей...

В нее, в тиши, как отзвук прежних дней,

Плывет ко мне немых видений рой —

Скорей, мой страж, ее закрой!

ВЕЧЕР

I

Подходит сумрак, в мире все сливая,

Великое и малое, в одно...

И лишь тебе, моя душа живая,

С безмерным миром слиться не дано...

Единая в проклятии дробленья,

Ты в полдень — тень, а в полночь — как звезда,

И вся в огне отдельного томленья

Не ведаешь покоя никогда...

Нам божий мир — как чуждая обитель,

Угрюмый храм из древних мшистых плит,

Где человек, как некий праздный зритель,

На ток вещей тоскующе глядит...

II

Вечернее зарево меркнет, скудеет,

Ложится туман на поля...

И бедное сердце дрожит, холодеет,

И глухо безмолвна земля...

Ни вздоха о счастье, ни плача о хлебе,

Ни шелеста в темном кусте...

Лишь светлые звезды в синеющем небе

Мерцают, дрожат в высоте...

Меж сердцем усталым и миром безмерным

Распалось дневное звено...

Лишь в памяти, светом случайным, неверным,

С минувшим оно сплетено...

Что было, что будет — все та же дорога,

И пепел и пыль впереди —

Молитва о жизни, алкание Бога

И сумрачный холод в груди...

Вдоль серой дороги, на темных откосах,

Все глухо почило, молчит...

О камень дорожный один лишь мой посох

В безмолвии мира стучит...

НА ПОРОГЕ НОЧИ

В вечерней мгле теряется земля...

В тиши небес раскрылось мировое,

Где блещет ярче пламя бытия,