Строго 18+

Салах Алайна

Зал оглушительно хохочет, в то время как мое сердце проваливается к ногам. Костя не понимает таких шуток. Он воспринимает их как личное оскорбление.

— Еще раз такое ляпнешь, я стащу тебя со сцены и отмудохаю! — рявкает Костя, от гнева привстав с места.

Данил запрокидывает голову и разражается своим фирменным смехом.

— Жаль тебя разочаровывать, бро, но все будет по-другому. Как только ты выйдешь из-за стола, подбежит охрана и отмудоханным с большой вероятностью будешь ты. Мне-то шоу вести надо, сечешь?

— Да ты, блядь,

просто ссыкло, — выплевывает Костя, до побеления сжимая пальцы.

— Мы с тобой по-разному понимаем смелость. — Данил улыбается, но в его глазах сверкает лед. — Слабо тебе позволить своей девушке выйти куда-то с подругами, зная, что она хорошо проведет время и без тебя, м-м? Или прийти туда, где тебя никто не знает, и не начать кидаться баблом, чтобы сходу дать понять, что ты важный кент, а не хер с горы? Или не сыпать угрозами, когда тебе что-то не по нраву, а допустить, что и у других есть право вести себя так, как хочется? Как тебе такая смелость, Костя? Спорю, что чересчур.

Зал не смеется, потому что ничего смешного в сказанном нет. Данил только что прилюдно вскрыл все слабые стороны Кости, о которых я догадывалась, но никогда не позволяла озвучить вслух.

— А еще я думаю, что ты редко получал по щам, — весело продолжает он. — Люди видят твои глаза непривитого от бешенства ротвейлера и думают: «Да ну на ху-у-уй. Чувак же явно на всю башку отбитый: вдруг нож достанет или еще чего. Съебусь-ка я от греха подальше».

Зал взрывается хохотом и аплодисментами, но Данил все так же смотрит на Костю.

— Признавайся, бро, — за видимой веселостью его тона угадывается острая неприязнь. — На том ведь и выезжаешь.

46

— Всегда знал, что на эту херню ходить не стоит… — раздраженно бормочет Костя, шагая к выходу. — Чтобы какой-то левый клоун диагнозы мне ставил со сцены.

— Так может не стоило тогда приходить и требовать, чтобы над тобой непременно шутили? — ядовито осведомляюсь я. — Все это шоу было сплошным нескончаемым позором… Особенно когда к тебе подошли охранники и попросили вести себя нормально.

— Ты теперь взялась меня критиковать? Я, блядь, всегда так себя вел. Не помню, чтобы ты жаловалась.

— Люди растут и меняются, Костя! И ты все чаще переходишь черту. И сегодня в очередной раз ее перешел, когда обманом притащил меня сюда. — Я резко останавливаюсь, отчего кто-то из позади идущих наступает мне на пятку. — Мне нужно в туалет.

— До дома потерпеть не можешь? — Костя хмуро сканирует меня взглядом.

— Нет, не могу! — цежу я сквозь зубы. — Может ты еще и количество моих мочеиспусканий контролировать начнешь? Недостаточно просто играть со мной как с куклой? Наряжу в платье покороче, приведу туда, куда вздумается. Захочу — подложу под друга. Так, да?!

Лицо Кости покрывается пятнами, но сейчас мне плевать. Развернувшись на каблуках, я спешно пробираюсь сквозь плотный поток людей

в намерении вернуться обратно.

Нет, мне нужен туалет. Мне нужно увидеть Данила. Извиниться перед ним за все: за наше появление, за то, что поступила с ним настолько некрасиво, и отдельно — за поведение Кости. И пусть ни у кого в зале не осталось сомнений в том, кто вышел победителем из их словесной дуэли — все равно. Хочу, чтобы Данил знал, что ничего этого не было запланировано, и я очень-очень сожалею о случившемся.

Даже если ему все равно, что я скажу, даже если он не сильно уязвлен моим вероломством, я чувствую потребность с ним объясниться.

Ударившись плечом о какого-то парня, я выбегаю в зал и оглядываюсь. Обычно после выступления Данила подлавливает группа особенно напористых поклонниц, однако сейчас по периметру никого не наблюдается.

Мое сердце отчаянно колотится, мозг, подстегиваемый адреналином, мечется в поисках решения. Гримерка или раздевалка… За кулисами должно быть хоть что-то.

Я лихорадочно сканирую пространство за сценой, пока не обнаруживаю зияющий темнотой проход. Пробормотав «Да плевать», срываюсь с места и устремляюсь туда. Даже если меня остановят, скажу, что у меня есть к Данилу срочное дело. Да и если меня попрут — какая разница? Сегодняшний вечер и без того — полная катастрофа.

Проигнорировав любопытный взгляд мужчины в униформе, я быстро шагаю по слабо освещенному коридору в поисках того, что может походить на гримерку. Туалет, запертая подсобка… Я резко заторможу у дверного зазора, из которого тянется свет. Вибрация сердечного стука напоминает басы дешевых автомобильных колонок. Да, это оно.

Я осторожно тяну к себе ручку, вхожу и застываю при виде знакомой плечистой фигуры. Данил стоит спиной, уперевшись руками в комод. Он, кажется, не чувствует моего появления, потому что даже не шевелится.

На смену стыду и вине приходит отчаянное желание подойти к нему и обнять. Все дурацкие обиды ушли, уступив место осознанию, насколько дорогим человеком он стал для меня всего за месяц.

— Привет… — выговариваю я тихо.

Едва заметно вздрогнув, Данил выпрямляется, но оборачиваться не спешит. Я его не виню. Конечно, он злится за это вероломное появление. Я и сама на себя злюсь за наивность и слабость.

— Не думай, что я пришла сюда осознанно. Клянусь, я не знала, что это твое выступление… Мне жаль, что в тот день я повела себя как дура. И мне очень стыдно за все, что произошло сегодня… Я видела, что ты намеренно не пытался подходить к нашему столу, и очень благодарна за то, что не повелся на провокации к драке. Хотя ничего удивительного… — Я издаю тихий смешок. — Ты всегда был умнее и выше кулачных разборок.

— Не надо думать обо мне так хорошо, — глухо произносит Данил. — Я много раз хотел слезть со сцены и пиздить его до тех пор, пока кровь не пойдет пузырями. И спасибо за пояснения. Сначала я решил, будто ты так необычно решила принять мое приглашение.