Строго 18+
Шрифт:
Убедившись, что нос, хоть и покраснел, но не опух и не изменил форму, я с беспокойством смотрю на часы. Сколько они еще будут ругаться? Нам пора выезжать.
— Костя! — окликаю я, высунувшись в дверной зазор. — Вернись за руль, пожалуйста. Мне нельзя опаздывать.
Не уверена, что он услышал меня, потому что никак не реагирует, продолжая разъяренно вытаптывать желтеющий газон.
— Да ты, блядь, реально меня не слышишь, бать! Ты чего кипишуешь-то? Тебе жить что ли не на что? Хата с ремонтом есть, тачка есть… Деньги вообще не проблема… Думаешь, я тебя без них кину? Ну а чего тогда
— Костя! — громче повторяю я, решая выйти из машины. — Ты ведь можешь это и дорогой обсудить…
Костя резко останавливается, а его налитый раздражением взгляд хлещет меня по лицу.
— Бля, Диан, посиди пока тихо, а?! Дай мне с отцом договорить!
Закусив губу от обиды, я беззвучно заныриваю в салон и нащупываю телефон. Сообщение из приложения такси приводит меня в отчаяние. Подача автомобиля ожидается не раньше, чем через двадцать пять минут.
К тому моменту, как Костя возвращается в машину, я успеваю до крови искусать губу и содрать кожу на безымянном пальце. Поймав мой полный возмущения взгляд, он молча отворачивается и заводит двигатель.
— Пожалуйста, поезжай быстрее, — цежу я. — Мне нельзя опоздать.
На этом препятствия не заканчиваются. На въезде в город выясняется, что в баке мало топлива, и нам срочно нужно заправиться. На которой, как это всегда бывает по утрам, собралась длиннющая очередь.
— Давай же быстрее, пожалуйста, — умоляюще шепчу я, глядя, как заправщик небрежно пихает шланг в разъем бензобака.
Костя, сидящий рядом, погружен в свои мысли и, кажется, совсем не замечает ни происходящего вокруг, ни моей паники.
Когда машина наконец выезжает с заправки, я с облегчением прикрываю глаза, молясь, чтобы оставшихся полчаса хватило на то, чтобы добраться до студии. Сделать кофе посетителям я, допустим, не успею, но хотя бы запущу их вовремя. Тем более, что одна пара должна быть с ребенком.
— Блядь, да что тебе еще нужно… — зло бормочет Костя, хватая с консоли зажужжавший телефон. — Алло… Да, батя… Ну что опять?
Меня швыряет вперед, как плюшевого зайца, потому что он резко ударяет по тормозам.
— Да и какого хера ты туда едешь?! Да, с-с-с-ука! Конечно, я против!
Отпихнув от себя дверь, Костя вылетает из машины и, нервно дергая себя за волосы, принимается расхаживать вдоль обочины.
— Костя!!! — исступленно визжу я, выбегая за ним следом. — Хватит надо мной издеваться!! Поехали!!! Пожалуйста!
— Да сядь ты нахуй в машину-у-у!! — разъяренно выкрикивает он, прижав телефон к груди. — Похуй мне на твою работу, поняла?! Этот старый уркаган мой завод пытается отжать!!!
В фотостудию я приезжаю в слезах и с двадцатиминутным опозданием. Я настолько выпотрошена дорогой сюда, что при виде "Пежо" Вадима, припаркованного у входа, даже не нахожу сил испугаться.
— Привет… — положив на стойку ключи, я смотрю, как он, сидя на диване, комкает в руках бумажный стаканчик. — Я знаю, что виновата. Мне совсем нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что…
Вадим резко поднимает голову, заставляя меня осечься.
— Диан, пойми, пожалуйста, правильно. Я в эту студию вложил все свои деньги до копейки. Хорошо, что я рядом живу и смог оперативно подъехать после их звонка… — Он кивает
57
В течение часа я сижу на лавке в ближайшем сквере, пытаясь эмоционально собраться. Одному богу известно, каких усилий мне стоило не разреветься на глазах у Вадима и начать умолять его дать мне еще один, самый последний шанс. Я не просто любила эту работу. Она была источником моего вдохновения, моей тропинкой в лучший мир. Утренняя болтовня с Вадимом на самые разные и неизбитые темы, обеденные фотосессии с Колей, ежедневные знакомства с новыми людьми. Я так все это полюбила, срослась душой… Потерять это все невыносимо больно. Так больно, что невозможно дышать…
На одну спасительную секунду кажется, что достаточно сильно-сильно захотеть, чтобы все вернуть. Но Вадим меня не вернет. Я достаточно хорошо его изучила, чтобы знать: он из тех, кто в первый раз предупредит, а во второй навсегда отрежет.
Запрокинув голову, я жадно хватаю ртом остывающий сентябрьский воздух. Ветер, сорвавшийся с крон деревьев, треплет волосы и сушит вытекающие слезы. Эта работа была, пожалуй, первым, чем я гордилась. Данил помог мне с трудоустройством, но дальше я справлялась сама. Мне удалось влиться в рабочую рутину, самостоятельно сдавать залы в аренду, подружиться с Вадимом и фотографами. Именно там в полной мере началась моя новая жизнь: подработка моделью, семинары, курсы. Случилось то, о чем я раньше и помыслить не могла: я стала гореть чем-то помимо Кости. А теперь все. Мне необходимо искать новую работу и себя.
Рядом со мной на скамейку, громко обсуждая удачный прогул уроков, садятся две старшеклассницы с рожками мороженого в руках. Их беззаботный энтузиазм настолько контрастирует с моей подавленностью, что становится очевидно: пора вызывать такси.
На заднем диване потертого корейского седана я позволяю себе обмякнуть и слабовольно всплакнуть. Прощаться всегда тяжело: даже если в прошлом кто-то или что-то причиняли тебе боль, все равно.
Расплатившись с водителем, я набираю код на воротах, захожу во двор и машинально иду к бассейну. Некогда яркая бирюзовая гладь сейчас выглядит грязной и потускневшей. В конце недели приедет бригада, чтобы слить воду перед холодами. Мы легко научились отпускать тепло в пользу зимы и надежды на следующее лето, а в отношениях отчего-то продолжаем сопротивляться очевидному.
Направив камеру на дрожащий пожелтевший листок, я делаю снимок, запихиваю телефон в карман и быстро иду в дом. Из прихожей — сразу в гардеробную. Мусорные мешки, в которых три недели назад были перевезены вещи, на удачу лежат в шкафу, заботливо сложенные домработницей.
Телефонная трель пробивается сквозь щелканье вешалок, но не заставляет меня прерваться. Одну за другой я утрамбовываю одежду в мешки: повседневную откладываю в кучу справа, платья и туфли — влево. Левую кучу с собой забирать не стану. Весь этот короткий ультрамодный глянец — совсем не мое. Если Костя захочет — может выкинуть. А если снова пришлет мне — сдам на благотворительность.