Строго 18+
Шрифт:
Прожив с ним почти год, я выяснила, что это совершенно не так. Теперь я знаю, что свои тексты он прорабатывает месяцами, а за неделю до выступлений у него резко портится сон, и что в ночь перед днем «икс» он вовсе не спит.
— Ты же сам знаешь, что шоу пройдет на «ура», — напоминаю я, пощекотав его ладонь большим пальцем. – Тебе достаточно просто появиться на сцене – и публика будет в экстазе.
— Это новая программа. Всегда остается шанс, что она не зайдет.
— Неправда. Во-первых, я видела текст и была
Глубоко вздохнув, Данил сплетает наши пальцы и подносит их к губам.
— Спасибо, что веришь в меня. Перед каждым выступлением я превращаюсь в скулящую тряпку.
— Ты просто дорожишь своей аудиторией. Сомнения не порок: они помогают тебе становится лучше и не зазнаваться.
Губы Данила изгибаются в улыбке.
— Я охомутал умнейшую из женщин.
— Вообще-то, это твои слова. Ты так сказал, когда я переживала, что зимняя коллекция будет плохо продаваться.
— Ну вот, могу же иногда, — смеется он, кажется окончательно приходя в себя.
Я хорошо помню, как в первые недели нашего знакомства цеплялась за его поддержку. Внимала каждому доброму слову, но ничего не могла отдать взамен. И как же приятно, что два года спустя я имею возможность щедро возвращать поддержку и любовь, которой Данил окружает меня каждый день.
– Тея, кстати, ответила? Они придут?
— Да, — подтверждаю я. – ВИП-места сподвигли ее озадачиться новым нарядом.
— Надеюсь, она купила его в «Ателье32»? – иронизирует Данил. – Если нет – отправим их на галерку.
— Конечно. Тея в курсе, что теперь ей до конца жизни придется одеваться в одном магазине.
«Ателье32» теперь целиком принадлежит мне.
Вышло так: я мечтала открыть корнер в другом городе, но освоение новой территории требовало больших усилий и личного присутствия, и казалось несправедливым так надолго разлучаться с Данилом, тогда как Неля, получая пятьдесят процентов от выручки, преспокойно посвящала каждую минуту своей жизни семье. Тогда-то Данил и предложил выкупить у нее вторую часть бизнеса.
На первый взгляд это казалось неосуществимым. Ателье32 приносил неплохую прибыль, но такой суммы у меня не было. После часового препирательства Данил буквально силком заставил взять его деньги. Мы тогда только-только стали жить вместе, и принимать помощь такого масштаба было жутко неловко.
Сейчас я вспоминаю этот день с улыбкой: я, заливаясь слезами радости, держу договор о безраздельных правах на владение Ателье32 и клянусь Данилу, что в течение пяти лет выплачу ему всю сумму до копейки. На что он, выглядя необычайно серьезным, заявляет, что возвращать ничего не нужно и это его свадебный подарок. Я не сразу поняла, что так он делает мне предложение и промямлила что-то невнятное, вроде, «Ты, что, с ума сошел?».
Мы
Забавно, что за шесть лет до этого я держала в голове совершенно иную картину вступления в брак. В ней была неизменная куча гостей – и это при том, что друзей у меня практически не было, пафосный ресторан, в котором мне на деле было бы неуютно, и платье от Веры Вонг – просто потому что платье от Веры Вонг — это модно и статусно. Удивительно, как много ненужного отваливается, когда начинаешь по-настоящему слышать себя.
— Ладно, ты репетируй дальше, а я быстро прокачусь по шоурумам, — мягко высвободив ладонь из-под руки Данила, я встаю. – Ты уже знаешь, в чем будешь на выступлении? Или выбрать для тебя что-то?
— Ты же мой личный стилист, — Данил залпом осушает кружку. – Надеюсь, твои старания не пройдут даром и половина мест в зале не окажутся пустыми.
— Лебедев, уймись, — саркастично фыркаю я, потрепав его по голове. – Пять тысяч билетов уже проданы. Это будет полный аншлаг, как и всегда.
Осторожно отодвинув тяжёлый занавес, я выглядываю в открывшийся просвет и от увиденного по обыкновению покрываюсь мурашками. Море огоньков от телефонов, колышущихся в полумраке зала, отсюда напоминает звёздную пыль, рассыпанную по гигантской чаше.
Не в первый раз наблюдая за шоу из-за кулис, я всякий раз поражаюсь энергии, царящей в зале. Как низкочастотный гул, она взламывает воздух и прокатывается вибрациями по внутренностям.
— Вот это толпа, да? — голос Артёма, концертного менеджера Данила, вклинивается в мои наблюдения.
Я киваю, не оборачиваясь.
— Даня как? В порядке?
— В гримёрке. Настраивается.
Настройка — небольшая медитация, в которую Данил себя погружает перед выходом. Именно поэтому я сейчас здесь, а не рядом с ним в гримерке — чтобы дать ему возможность окончательно слиться с настроением, которое он принесёт своему зрителю.
Музыка, играющая фоном, стихает. Гул толпы обрывается, чтобы уже в следующую секунду стать ещё громче. Свет гаснет полностью, оставляя лишь слабую подсветку пожарных выходов, и одновременно с этим на экранах по бокам сцены вспыхивает надпись: «Данил Лебедев. Сольная программа “Год спустя”».
Зрительский рёв становится оглушительным. Задохнувшись от эмоций, я растираю предплечья, чтобы смахнуть плотный рой мурашек. Пять тысяч человек собрались здесь ради моего мужа. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь реагировать на это без трепета и кома в горле.
Данил выходит на сцену расслабленной походкой, которая когда-то казалась мне такой самоуверенной. На спине его футболки красуется надпись «Лебедев» — его личный мерч, созданный дизайнерами «Ателье32» — мой подарок к тридцатилетию.