Суженый босс
Шрифт:
— Не извиняйся, — говорю я, желая потянуться к ней, снова обнять, погладить её по спине, но не двигаюсь. Я остаюсь на месте, зная свои границы. — Когда ты говоришь об этом, у меня разрывается сердце, не могу представить, через что ты прошла.
— Это было нелегко. Все равно что разрушить мечты, которые были у нас с тех пор, как я себя помню. Когда она в последний раз видела меня в своем платье… Я безудержно рыдала. И теперь она считает, что это единственное воспоминание, которое останется у
— Черт, мне очень жаль, Чарли.
Она снова вытирает глаза.
— Спасибо. — Она делает глубокий вдох и пытается улыбнуться, но получается в лучшем случае неубедительно. — Поэтому мне было необходимо немного отвлечься, понимаете? И мне очень жаль, что я оставила Вас без помощника, Рэт. Этого больше не повторится. Ее недоговорки насчет болезни, ее комментарии… Мне нужно было время, чтобы пережить эту мысль, которая, возможно, покажется кому-то глупой, но это была мечта, которая, по словам моей бабушки, не сбудется.
В этот момент раздается стук в дверь, и она приоткрывается. Ее бабушка просовывает голову внутрь и, когда видит меня, сидящим на кровати Чарли, ее лицо озаряется.
— Рэт, я не знала, что ты приехал в гости.
— Бабушка, тебе нужно отдохнуть, — говорит Чарли, вставая с кровати и подходя к ней.
Ее бабушка машет рукой.
— Хватит суетиться вокруг меня. У нас гости. — Она улыбается и говорит: — Надеюсь, я вам не помешала.
— Просто едим китайскую еду. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, тоже вставая.
— О, прекрасно, прекрасно. Почему бы вам не перенести еду на обеденный стол, и мы могли бы перекусить все вместе? Кажется, я видела там и выпечку.
Мы берем свои тарелки и напитки и идем на кухню, где бабушка готовит себе маленькую тарелку.
— Рэт обожает выпечку, — говорит Чарли, которая хорошо мне знакома. — Его любимое — лимонный дениш.
— О, я обожаю лимонный вкус, — говорит бабушка, усаживаясь за стол. — Сейчас это не самый популярный вкус. Я не замечала, чтобы молодые люди любили его.
— Мама привила мне любовь к лимону. — Я пожимаю плечами. — Я ем практически все, что содержит лимон, но больше всего мне нравится дениш.
— Мужчина, который любит сладкое и у которого такая улыбка, как у тебя, смертельно опасен.
Чарли закатывает глаза и толкает бабушку.
— Может, хватит клеиться к Рэту?
— Не проси ее прекращать, — говорю я. — Мне нравятся комплименты.
— Конечно же, нравится.
А затем она улыбается своей прекрасной улыбкой, и простите, что говорю как Брэм, но мое сердце наполняется радостью. Не видеть ее всю неделю, а потом увидеть ее такой грустной… было очень неправильно. Ее улыбка… ни с чем несравнима.
— Ятзи (прим.
Чарли стонет, а её бабушка бросает ручку.
— Как это возможно? У тебя четыре «Ятзи», это неслыханно.
Я дую на кончики пальцев и говорю:
— Все дело в мастерстве рук, дамы.
— Вы жульничали. — Чарли указывает на меня пальцем. — И когда я узнаю, как Вам это удалось, Вы пойдете ко дну, Уэстин.
— Да? И что ты собираешься делать? — Спрашиваю я, наслаждаясь неожиданным и интересным днем.
Когда я попытался уйти после того, как мы поели, бабушка Чарли схватила меня за руку и отвела к полке с настольными играм, где велела выбрать несколько. До сих пор мы играли в «Жизнь», в которой я победил, в «Монополию», в которой я также доминировал, и теперь в «Ятзи», в которой оказался тоже лидером.
— Вам ведь известно, кто готовит для Вас смузи? В следующий раз я добавлю побольше капусты, так что Вам придется проглатывать один толстый ломтик капусты.
— Ты этого не сделаешь.
— О, я так и сделаю, — оживленно говорит Чарли. — Я нашинкую в Ваш смузи капусту, а сверху посыплю подсушенной капустой, просто так, для пущего эффекта.
Бабушка смотрит между нами двумя.
— Ого, это довольно много капусты.
— Что ж, мне не о чем беспокоиться, потому что я не жульничаю.
— У Вас игральные кости с каким-то механизмом, что-то вроде магнитного устройства, которое поворачивает кости в нужное время, как в фильме «Одиннадцать друзей Оушена».
— Этот эпизод был в «Одиннадцати друзьях Оушена»? — Спрашивает бабушка. — Или в какой-то другой части?
— Не важно. Важно то, что я выясню… Сынок, — говорит Чарли низким голосом, заставляя меня смеяться.
— Выясняй, сколько хочешь, я не обманываю.
— Знаешь, — бабушка постучала себя по подбородку, — возможно, будет полезно, если он поднимет рубашку и спустит штаны, чтобы мы могли осмотреть его на предмет наличия какого-нибудь магнитного устройства. Раздевайся, Рэт.
— Бабушка, боже, он не…
Я встаю, не собираюсь раздеваться, но выражение лица Чарли бесценно. Я задираю рубашку до пояса джинсов, и Чарли закрывает глаза рукой, а её бабушка хлопает в ладоши и исполняет нестройный техно-бит.
— Сними её. Сними её.
— О боже, бабушка. Прекрати.
— Я тебя умоляю, как будто ты не разглядывала его дингл.
Я замираю, переваривая то, что она только что сказала, и Чарли делает то же самое.
У меня в голове повторяется этот термин, пока я не выдерживаю, падаю на стул и разражаюсь смехом. Лицо Чарли краснеет от смущения.