Шрифт:
Часть 1. Неизведанный путь
Глава 1. В кольце сомнений
— Гипномагия даст тебе то, о чем ты даже не догадываешься. Она даст такую власть, что остальные, если бы только узнали, пришли от этого в ужас. Все они пешки, всего лишь пешки, мой мальчик. Чего ты боишься? Неужели власти? — Ментепер рассмеялся.
Я сидел перед ним на стуле, связанный магическими путами, как не так давно сидел Бэйзел. Черный пол, с вкраплениями золота, разрастался вокруг нас, словно вставала сияющая звездами ночь, а мы проваливались в эту сияющую бездну.
— Знаю, чего ты боишься, — прошипел Ментепер, склоняясь ко мне. — Оно настигнет тебя, и тебе никуда
Я встрепенулся, пробудившись. На лбу выступили капельки пота, и я, еще не очнувшийся полностью от видения, машинально утер их рукой. Весь месяц, с того самого времени, как я покинул Бинаин, меня мучили подобные кошмары. Я огляделся. Полутемный трактир давно опустел. Трактирщик, облокотившись на стойку, тихо переговаривался со своей служанкой, иногда умолкая и посматривая на меня, устроившегося за самым дальним столом. И еще чаще его настороженный взгляд скользил по Шэду, спавшему у моих ног. В углу между камином и трактирщиком расположился другой припозднившийся постоялец — менестрель задумчиво перебирал струны лютни, и мелодия складывалась грустная и безнадежная. За окошком в ночи ей вторили завывания ветра, швырявшего в стекло пригоршни сухого мелкого снега. Язычки пламени горящих на люстре свечей под струйками сквозняка давали дрожащий свет и порождали целый хоровод теней, кружащих по стенам трапезного зала. Такие же беспокойные отсветы давал угасающий огонь в большом камине. Я допил вино в бокале и вернулся к раскрытой передо мной книге в потрепанной синей обложке. Затем в который уже раз пролистал ее и, решившись, поднялся. Трактирщик не сводил с меня глаз. Я же подошел к камину и бросил книгу в пламя. Менестрель от удивления даже перестал пощипывать струны. Огонь окрасился черным, на миг приобрел ядовито-зеленый цвет, с шипеньем охватив книгу подобно разозленной змее, но сразу же отступил, став прежним. А я выругался. Книга сгорать не желала. Я протянул за ней руку. Пламя почти угасло, позволив взять ее, погрузив трактир в еще большую темень, но потом вновь разгорелось. Трактирщик прокашлялся.
— Не хотелось бы досаждать, господин, но не опасна ли для моих посетителей ваша магия?
— Если учесть, что я тут один, то нет, — буркнул я в ответ.
— Но… — трактирщик растерянно глянул на менестреля и служанку.
— Не суй нос не в свое дело! — огрызнулся я раздраженно.
Не обращая больше на него внимания, я положил книгу на стол, и остался стоять над ней. Охранная магия, защищавшая ее, была превосходна, почти неразрушима. Почти… «А что насчет?…» — подумал я и сделал легкий пас рукой. Последовал резкий хлопок, книжку чуть подбросило в воздух, она странно истончилась, став прозрачной, а затем и вовсе исчезла.
— Хм, — я в сомнении смотрел в то место, где только миг назад висела книжка. — Надо еще как-нибудь попробовать… Ладно, пойдем, Шэд.
Шэд с зевком встал, и мы, поднявшись по лестнице, удалились в свою комнату. Давным-давно стояла глухая ночь. Я еще некоторое время лежал, глядя в потолок, и думал о дематериализации.
Проснулся я поздним утром и спустился в трапезный зал. Менестрель распевал развеселую песенку, вокруг него оживленно болтали и смеялись. Прислушавшись к словам, я понял, что в песенке рассказывалось про юного мага, получившего от учителей задание уничтожить книжку. Воображение менестреля дало множество способов уничтожения от забавных до попросту нелепых. И я не сомневался, что вдохновением ему послужила вчерашняя сцена с моим участием. Я лишь улыбнулся и прошел к стойке. Меня поначалу даже не заметили. Только трактирщик побледнел, когда я оказался перед ним, чтобы заказать себе завтрак. Я, жмурясь от утреннего солнца, щедро лившего лучи сквозь маленькие окошки, поинтересовался:
— Вьюга, похоже, закончилась, а, хозяин?
— Похоже на то, господин, — он отчаянно делал знаки служанке, чтобы та прервала иронические
— Не стоит, — остановил я его. — Песенка про ученика колдуна. Но я давно перестал быть учеником. Позаботься лучше о моем завтраке.
Я уселся за стол.
— Еще раз, Донован! — крикнул кто-то.
Менестрель заулыбался еще больше и тут увидел меня. На лице его промелькнул испуг, а миг спустя толпу вокруг него сдуло ветром. Трактирщик глянул на менестреля и изобразил страшную гримасу. Донован растерянно вскочил. Подошел ко мне. Я опустил глаза.
— Я должен…
— Ты мне ничего не должен, — перебил я его. — Но вот тем, кто просит тебя, ты должен.
— Но…
Я вскинул на него насмешливый взгляд.
— Ты действительно принял меня за ученика колдуна? — я рассмеялся.
Во взоре его промелькнуло изумление, а спустя миг он побледнел.
— На тебе нет колдовского амулета…
— Да, действительно… — я нахмурился. — Тогда это обстоятельство извиняет тебя.
— Прости меня, я ошибся.
Я кивнул.
— Не стоит портить чудесное утро ненужными разговорами, — заметил я.
Он вернулся на свое место, взял лютню, глубоко вздохнул и заиграл свою песенку. А я добавил немного магии. Светящаяся в солнечных лучах пыль уплотнилась, и перед восхищенными зрителями уже разворачивалась иллюзия по мотивам песенки менестреля. Когда песенка кончилась, иллюзия разлетелась по залу солнечными зайчиками, добавив света. Я как раз закончил завтракать, поднялся из-за стола, оставив монету, и направился к выходу. На самом пороге меня догнал менестрель.
— Я всегда думал, что такие прекрасные иллюзии способны создавать только светлые маги, — взволновано произнес он.
Я посмотрел на него.
— Надо полагать, твои слова стоит расценивать как похвалу?
Он смутился.
— Я только хотел сказать…
— Не суди о том, в чем ты не разбираешься, Донован, — я раскрыл портал.
На нас дохнуло теплым воздухом. Шэд скользнул в проход первым. А я еще немного помедлил — Донован с детским изумлением взирал на это окно в лето посреди заснеженного зимнего царства. Прямо оттуда на плечо менестреля из травы выпрыгнул кузнечик. Юноша замер, уставившись на зеленого прыгуна, будто на какое-то чудо. Затем, осторожно тронул его пальцем, и кузнечик исчез среди травы. После этого я шагнул в портал, и он зарылся за мной.
— Ну и куда мы идем, Шэд? — поинтересовался я.
Шэд, резвясь, бегал вокруг меня, то вдруг останавливался и отщипывал какую-то приглянувшуюся ему траву, жевал ее, то гнался за своим хвостом, подобно шаловливому котенку. Хорош котенок с меня ростом! Зверюга, крупнее медведя, с жуткими когтями и зубами. Хотя морда и телосложение скорее напоминали ирбисовые, за исключением длинных ног. Я заметил, что все чаще он остается в этом облике, обращаясь в жеребца лишь тогда, когда мне необходимо было ехать верхом. Однако мое вороное чудовище с седой гривой и серыми пястями на лапах, по-прежнему поедало в большом количестве траву на лугах и овес на постоялых дворах. Да и имел Шэд по-прежнему безобидный конский запах, что обычные лошади от него не шарахались даже в таком облике. Но вот таскать на себе седло с упряжью, помимо дорожной сумы мне уже порядком надоело.
— Шэд! — я остановился и побренчал уздечкой.
Он недовольно заворчал и попятился от меня.
— Куда?!
Он игриво подпрыгнул и помчался прочь.
— Нет, это уже слишком! — закричал я ему вслед. — Вернись, мерзавец!
Бросив свою поклажу, я раскрыл портал и переместился как раз перед ним. Шэд, издав удивленный звук, резко остановился и совершил еще одну попытку сбежать от меня. Переместившись повторно, мне пришлось прыгнуть за ним, чтобы успеть схватить бестию за хвост. Шэд сразу сдался, плюхнувшись на землю, а я добрался до его загривка и устроил зверю легкую трепку. Он перекатился на спину, подсекая, и я свалился прямо на него, а его передние лапы охватили меня.