Та, которую я...

Аверков Дмитрий

Он оглядел нас внимательно и повел вглубь к аккуратному домишке, словно построенному тут по ошибке среди дощатых бараков и производственных блоков.

Не успели подойти, как на крыльцо выскочил круглый розовощекий человечек и гневно заорал во все горло:

— Зачем пустил?!

— Весть несут про клюегорбов, — сообщил наш провожатый.

Толстяк тут же потускнел, посерел и пробубнил:

— Раз так, то хорошо. Это непреложно.

Он распорядился, и к домишке подогнали широкую телегу с двумя лошадьми. Мы с удовольствием забрались на нее, уже надоело

топать на своих двоих. С нами отправились еще четверо стрельцов. Они были верхом. Кроме резиновых дубинок, с которыми я уже «познакомился» в Больших Яйцах, у них были луки и, естественно, колчаны со стрелами, а к седлам приторочены, как я предположил, ременные пращи с рукоятками.

«Огнестрельного оружия у них совсем, что ли, нет? — изумился я. — Хотя если здесь на вооружении магия, то зачем им еще что-то».

Выехав за ворота, мы двинулись вдоль забора, а дальше выскочили на накатанную дорогу и устремились к поместью, громыхая и подпрыгивая на выбоинах.

Всадники разделились: двое скакали впереди, другие двое двигались в арьергарде. От монотонного движения меня склонило в сон. Но от страшного грохота я подскочил и чуть не свалился с телеги. С выпученными глазами принялся озираться.

— Груз отправили на склад, — обернулся возница и усмехнулся: — Тут, у дороги, тоннели.

Я уставился вперед, там, на горизонте появились очертания какого-то странного сооружения, издалека напоминающего опустившееся на землю облако.

— Рухнувшее Небо, родовой дом семьи Мраарр, — ткнул туда кнутом возница. — А местность эта — Море Облаков называется.

«Про какие моря они говорят? Вокруг лишь серая равнина», — с недоумением подумал я, но расспрашивать не стал.

Лошади заржали и вытащили телегу уже на другую дорогу — широкую и идеально ровную. Точно как небо и земля — по сравнению с той, по которой мы только что ехали.

Вскоре мы приблизились к высоким решетчатым воротам. Они уже были распахнуты, по краям стояли стрельцы и обменивались приветственными взмахами рук с нашими сопровождающими.

Дребезжа по вымощенной булыжником площади, телега довезла нас практически до усадьбы и остановилась. Мы слезли, и возница стеганул лошадей. Какой-то пижон в ливрее выпорхнул из парадного входа, подошел, внимательно оглядел нас, мне показалось, что даже понюхал, выслушал — с чем мы пожаловали — и велел ждать сбоку, в ухоженной аллее на скамейке.

Я со скучающим видом рассматривал здание. Оно было собрано из сферических конструкций и вблизи уже не выглядело таким загадочным. По-моему, оно было похоже не на облако, а на гроздь крупного винограда. Поскольку оно было белым, то, значит, винограда-альбиноса.

Мой взгляд заскользил дальше, и я уставился на беседку, спрятавшуюся неподалеку. Там, кажется, кто-то был.

Тут меня дернул за рукав Пахом и шикнул:

— Барин вышел!

Я обернулся. Перед усадьбой появилось несколько разодетых людей, один из них, стоящий в центре, поманил нас пальцем. Мы приблизились. Я скосился на своих спутников. Вроде никто из них не собирается кланяться. И то хорошо. Какие у них тут

порядки, я еще не разобрался. Но то, что в этом мире безвинного человека могут с легкостью заковать в цепи, да еще и все потроха отбить, я уже знал.

Ну как безвинного…

Я припомнил подробности своего пленения, вернее того, что произошло накануне, и едва сдержал довольную улыбку.

В тот момент я разглядывал их кучерявые парики, накрахмаленные воротники и жабо, и улыбаться мне было совсем некстати. Вдруг неподобающие эмоции, отразившиеся на моем лице, они примут на свой счет? Но, кажется, на моей физиономии ничего этакого не проскользнуло. Да, вероятно, никто на меня пристально и не смотрел.

Из-за спин родовитых выскользнул всё тот же тип в ливрее и громко сказал, обращаясь к нам:

— Господа желают знать, где вы видели тварей?

Пахом приосанился и ответил мужественным голосом, что стадо унеслось на юг, а столкнулись мы с клюегорбами около трех часов назад.

Один из вельмож, молодой парень, потер холеные руки и воодушевленно сказал тому, кто находился в центре:

— Отец, дозволь мне возглавить охотников!

— Разумеется, Мстислав, — отозвался глава семьи. — Вдруг новый император удостоит нас своим визитом. Украсим головами клюегорбов обеденный зал. Никто из нынешних аристократов не сможет таким похвастаться. И поспеши, чтобы они на земли кочевников не ускользнули.

Мальчуган в таком же смешном парике и блестящем камзоле, дышащий в пупок взрослым, ухватил старого барона за руку и запищал визгливо:

— Я тоже хочу на охоту! Я уже почти все боевые заклинания освоил! Отпусти и меня!

Глава семьи склонился к нему и что-то прошептал на ухо. Что он там ему наговорил, чего наобещал — слышно не было ни слова. Но мальчуган вмиг притих и с радостным видом понесся куда-то по аллее и быстро скрылся с глаз.

— А этих поблагодарите, накормите, баню им организуйте и пусть ступают восвояси, — велел барон ливрейному типчику.

Вельможи развернулись и отправились в усадьбу, а Мстислав вышел на середину площади и неожиданно гаркнул так, что переполошившиеся вороны сорвались с деревьев. К нему тотчас подбежал человек в черном, выслушал молодого барона, понятливо кивнул и бегом припустил назад. Через несколько минут к площади подкатили две телеги, на каждой сидели по десятку таких же людей в черных одеждах. Вслед за ними подъехала карета, в нее Мстислав и заскочил.

Тут же на приличной скорости они помчались вдаль.

Причем ни у кареты, ни у телег лошадей не было.

Но мне такое уже не в новинку.

— А вот и служивые, — с завистью сказал Пахом и в его глазах заиграл какой-то нездоровый блеск.

Мы всё также стояли на месте, потому что пижон в ливрее куда-то смылся. И нам было неясно: стоит ли ждать благодарностей или хотя бы кормежки, или лучше сразу убираться отсюда восвояси?

Однако он снова возвратился, неожиданно появился сзади, видимо, решал необходимые вопросы, связанные с приказом относительно нас, и с пренебрежительным видом повел нас вглубь аллеи…