Танат 2
Шрифт:
Тут чуткие уши димортула улавливают шум рядом. Среди кучи мёртвых тел, да. В мгновение ока я оказываюсь на ногах, принимаю боевую стойку и выставляю перед собой клинки, которые снова выскочили из предплечий живого доспеха.
Один из мутов, тот, что с порванным боком и шрамом поперёк морды, ещё дышал. Его хриплое дыхание я и услышал. Тот самый, что смотрел на меня, прищурив глаза. Умный хищник, которого я не припомню в гнезде. Он словно жил вдалеке от стаи, так как другой. Вполне возможно.
Тут затылок и виски начинает покалывать, а перед глазами появляется картина. В некоем
Нет, это не он гигант, а у меня маленький рост. Даже когда он сидит, моя макушка еле достаёт до его плеча.
— Папа, — задаю я вопрос, — а что с Максом? Он поправится.
Мужчина поворачивается ко мне и грустно улыбается. Его обычно весёлые глаза полны грусти, как и улыбка, что на миг посетила его лицо. Теперь он гладит меня.
— Нет, сынок. Макс стар и болен.
— И что это значит, папа?
— Он должен уйти и не может остаться. Его время пришло, и мы не можем его удержать. Мы обязаны его отпустить, понимаешь?
Киваю с самым серьёзным, как мне кажется, видом. Мне грустно. Я знал Макса с рождения, а теперь он должен уйти.
— Папа, а он вернётся?
Мужчина замялся, будто не знал, что мне ответить.
— Сложно сказать, сынок. Но, может, вы где-нибудь встретитесь вновь.
Мощная грудь пса перестала вздыматься. Глаза были закрыты, а правую сторону морды пересекал вертикальный шрам между глазом и виском. Тогда я впервые столкнулся со смертью.
Шрам был похож на тот, что изуродовал морду химероида с умным взглядом. Такой же был у пса, что когда-то жил в моей семье. Какое странное слово. Меня вырывает из омута воспоминаний. Я снова в Танате. В месте, где воскресают те, кто умер в других мирах.
На ватных ногах подходу к зверю и опускаюсь на колени. Глажу жёсткую шкуру мута и смотрю в его умные глаза.
— Макс, — мой голос дрожит, — Ты куда собрался, а? Мы же встретились вновь. Ну ты чего?
Хищник странно смотрит на меня. Будто всё понимает, но не может меня вспомнить. Но я ощущаю, что этот боевой зверь мне не враг.
Разум понимает, что это не мой пёс, который ну никак не мог попасть в этот мир. Лежащего передо мной монстра вырастили в оламе как сторожевого хищника, гончую, но не как друга семьи. Некие умершие вивисекторы взяли местного хищника и подвергли его мутации задолго до того, как Макс родился. Но вот сердце…
Глупый орган — это сердце, конечно. Насос для крови, что не даёт умереть. Однако он искренен. Потому я тяну руку к поясу ближайшего кошака и достаю из кармашка его поясной сумки виднеющиеся ульмы с лекарствами. Биология у тварей Таната, если верить изученным церебральный, схожая. Что вылечит раза, то спасёт и моба.
Укол регенератора, ещё один, общеукрепляющее, скрепляю рану изолирующей плёнкой, что выдавил из ульма. Местный аналог бинта закрывает рану, кровь сворачивается. Из другого подсумка на поясе трупа достаю куски рациона в виде знакомых
Макс, а теперь я зову его только так, съедает предложенные кусочки. Из фляги он пить не может, потому я наливаю воду в ладонь, сложенную ковшиком, давая ему возможность напиться. Тот вылакал две порции, а потом отрубился. Дыхание его было ровным, это был лечебный сон. Местные лекарства начали работать. Дим молчалив, но я ощущаю его внимание.
И не только он наблюдает за мной. Снова это ощущение чужого присутствия. Однако ощущение взгляда за спиной вдруг пропадает.
Тут меня мысленно окликают. Шепелявому что-то надо. Не понравилось, что я решил не добивать последнего мута? Поручение не выполнил?
— Жук ты потолочный, да отстань от него. Не оставлю я его в шпиле. С собой заберу. Остальные мертвы, так что успокойся.
Однако причина паники Хранителя верхних уровней шпиля была другой. Когда я понял, что он имеет в виду, то молча выругался про себя, а Дим меня поддержал. Мой план не сработал до конца.
Глава 22
Нерадостные новости мне сообщил этот жучара. Сильно не радостные. Если вкратце, то наблюдая через внешние органы шпиля, он кое-что засёк. Вернее кое-кого — боевики, что были во втором кильме, не погибли. Вся эта шайка выскочила при падении из брюха обезглавленного жука. Так как он летел у стены, они легко смогли зацепиться за внешнюю поверхность башни. Ещё неприятный факт — у них были гарпуны, как и у тех, кого я тут прибил. Вон тойли у них на поясах висят. Так что пусть местами медленно, но разы Тшира подбирались к провалу в районе сто восемнадцатого и выше. И судя по отпускаемым ими репликам, они хотят найти Хранителя шпиля, вырвать ему камень души, а потом…
— Какие странные у них фантазии. У тебя во рту язык, да и то покусанный. И как они хотят скормить тебя твоей оболочке — вопрос.
Поднимаюсь на ноги и осматриваюсь. Немного шатает. Тут и отходняк, и последствия от яда, что ещё гуляет в теле. Скоро это пройдёт, но на ускоренное заживление повреждений димортула и ран тела пришлось потратить часть жировых запасов, что были накоплены непосильным трудом. Реально не просто они мне достались, если вспомнить всех тех тварей, что я убил за эти сутки здесь. Вернее, полный суточный цикл. Ирония, однако. Кто-то от лишнего жира пытается избавиться, а мы с Димом пытаемся накопить. Потому план у нас сейчас прост, раз бойцы Тшира где-то в районе между восьмидесятым и сотым, а ползли они с середины. Просто выше башня более гладкая, зацепиться шипами тойлей куда сложнее.
— Жраминь тогда, Дим. Но только по-быстрому.
Приседаю к ближайшей туше химеры и начинаю уже привычно потрошить труп. Вот мякоть, здесь у нас вырезка, но правда жестковатая, а тут высококалорийная печень. Завтрак чемпиона и не знаю какой за эти сутки.
Кстати, а где наш главный любитель печени? Давненько его не видать. О, лёгок на помине. Поворачиваю голову и вижу пого, который сидит на трупе здоровяка, навострил свои большие уши и задумчиво гладит лапкой брюхо. Наверное, думает съесть ещё кусочек или этот будет лишним.