Телохранитель
Шрифт:
— Значит, всё ещё ходишь? — спрашиваю я, отодвигая стул в сторону. — Позволь мне исправить это, — я шагаю вперёд, планируя свои действия на ходу, мой мозг подсказывает мне, кого из этих горилл убить первым и как.
— Джейк, прекрати!
Сквозь сдерживаемую ярость я слышу, крик Камиллы — приказ о том, чтобы я остановился, но в моём мозгу всплывает только один приказ.
Уничтожить врага. Убей ублюдка, который посмел поднять на неё руку.
Первый парень падает, как мешок с дерьмом, с одного удара в лицо, второй так же. Я немного пригибаюсь, отмечая
— Чёрт! — случайное проклятие — это сигнал о том, что кто-то покинул тонущий корабль и удрал, а рёв сзади подсказывает мне, что последний из них за моей спиной. Грёбаные любители.
Я смотрю на витрину магазина, расположенную передо мной, видя, как последний хрен мчится на меня, как грёбаный носорог. У меня достаточно времени, чтобы решить, как действовать. Примерно три секунды. Этого времени даже хватает, для того чтобы отдышаться.
Я вижу, как он широко выкидывает руку, и я в последнюю секунду уворачиваюсь, тем самым он промахивается и попадает прямо в витрину магазина. Меня удивляет, что она не разбивается. Он быстро приходит в себя, стряхивая с себя минутное помутнение, а затем снова набрасывается на меня.
Я остаюсь стоять на месте, в ожидании его дальнейших действий, которые, как я знаю, вот-вот будут. Он не разочаровывает меня. После своего неточного удара, он применяет старый добрый приём, пытается ухватить меня за талию и оторвать меня от пола. Я позволил ему это, при этом с силой ударившись спиной о бетон. Я ворчу и обхватываю ногами его талию, затем поваливаю его на спину, оседлав его. Ему требуется несколько мгновений, чтобы прояснить взгляд, прежде чем он понимает, что произошло. Я злобно ухмыляюсь, а затем избавляю его от страданий, ударяя кулаком ему в лицо, кровь из его сломанного носа разбрызгивается на метр во все стороны.
Миссия. Выполнено.
— Ты чёртов псих, чувак!
Я делаю паузу, сжимая кулак. Не всё выполнено.
Я поднимаю взгляд и вижу, что бывший Камилла отступает, его глаза лихорадочно пробегаются по кровавой бойне, которую я устроил голыми руками. Я чувствую, как мои губы искривляются в улыбке, когда я поднимаюсь на ноги. Этот маленький придурок думал, что сможет победить меня численностью с несколькими огромными толстыми идиотами? Я хочу убить его ещё больше. Болезненно. Медленно. Пока он не станет умолять меня о том, чтобы я прикончил его. Я делаю несколько больших шагов в его сторону, он отступает, подняв руки вверх.
— Я ухожу.
— Только туда, куда я планирую тебя отправить.
Его спина ударяется о машину, прежде чем он разворачивается ко мне спиной и запрыгивает внутрь, заводя двигатель чёрного «Порше». Он шустро отъезжает, колеса быстро прокручиваются, его машину мотыляет по всей дороге, она, словно как и водитель находится в панике.
Позволив цели рассеяться где-то в тумане, я оцениваю нанесённый ущерб, видя, как четверо из пяти мужчин катаются по полу и стонут от боли. Пятого мясистого ублюдка — самого разумного — нигде не видно. Если бы я мог сострадать, мне было бы даже немного жаль их. Они должны были явно
Я поправляю пиджак и разворачиваюсь, намереваясь усадить Камиллу в машину и уехать отсюда до того, как появится полиция.
Я вижу столик, за которым оставил её.
И мои колени подкашиваются.
Её не было.
* * *
Я никогда не испытывал такой паники. Я был камнем в течении стольких лет; шквала эмоций, безжалостно обрушивающегося на меня сейчас, достаточно, чтобы заставить меня продолжать убивать, пока она снова не окажется в безопасности под моей опекой.
Что я наделал?
Я верчусь на месте из стороны в сторону, лихорадочно осматривая окрестности.
— Камилла! — рычу я.
Это моя вина. Я подвёл её.
— Камилла! — я подбегаю к столику, за которым мы сидели, и нахожу её телефон, лежащий на столе, а её сумку там же, где я и оставил её на сиденье рядом с нами. — Чёрт! — схватив сумку и телефон, я бросаюсь к своей машине, кидаю всё на пассажирское сиденье и мчусь по дороге, как сумасшедший.
Я езжу взад и вперёд по улице — сканирую каждого человека, заглядываю в каждый переулок, вглядываюсь в каждую машину.
Ничего.
Я хватаю телефон и звоню Люсинде, даже не дав ей времени поздороваться, рычу указания по телефону.
— Камилла ушла. Позвони Логану, позвони в полицию. Её телефон и сумка у меня. В здании напротив кафе на Стретто-стрит установлена камера видеонаблюдения. Достань мне записи за последний час.
— Поняла, — отвечает Люсинда, холодно и собранно. — Где ты?
— Ищу её, — я вешаю трубку и ударяю кулаком по рулю, резко поворачиваю машину направо и мчусь к главной дороге. Я не знаю, куда направляюсь, просто еду наугад, вверх и вниз по дороге, в поисках её. Я убью себя. Клянусь, если с ней что-нибудь случится, я порежу себя на куски. Это будет ошибка, которую я никогда себе не прощу. Это будет гвоздь в крышку собственного гроба и моей чёрной души.
Маленький огонёк, который я отыскал в своей тьме, угасает с каждой секундой.
* * *
Это может быть один час, может быть два, три или целый грёбаный день. Я не знаю. Я потерял всякое представление о времени в тот момент, когда заметил, что Камилла ушла. Я въезжаю на подземную парковку её многоквартирного дома и с визгом останавливаюсь возле её машины. Что-то сразу бросается мне в глаза. Конверт на ветровом стекле «Мерса» Камиллы. В мгновение ока я оказываюсь у подножия блестящего красного кабриолета, и через секунду я смотрю на другие фотографии Камиллы. На одной из них напечатаны два слова.
Время вышло.
— Чёрт, нет! — мой страх и беспокойство умножаются в разы, как и мой гнев. Фотографии в моих руках сминаются под силой моего же сжатого кулака, мои зубы готовы треснуть от силы их сжатия, когда я иду через вестибюль и захожу в лифт, то набираю номер Люсинды. — Я нашёл записку на машине Камиллы. Там написано, что время вышло.
— Чёрт, — выругалась она. — Камера напротив кафе уже больше месяца не работает.
— Чёрт! — когда двери открываются, я выхожу и шагаю, едва различая знакомый интерьер по коридору. — Логан? Полиция?