Темные Дни
Шрифт:
– И ты никогда не будешь к ней прикасаться.
Мгновение, все, что я могла делать, это смотреть. Смотреть и думать. О том, что я завела себя в середину ничего. О том, что уже почти произошло. О том, что способен сделать Лукас Гарретту...Все было размыто и сюрреалистично, но я все еще могла отличать правильное от неправильного. Независимо от того, как я чувствовала себя внутри, это не было ошибкой Гарретта.
Бедро пульсировало, а запястья горели, я встала на ноги как раз вовремя, чтобы остановить его. Гарретт обмяк в его руках, голова неловко болталась в стороне. Его глаза были закрыты,
– Лукас...стой, - я схватила его за руку, когда он собирался ударить его снова. Мое сердце забилось так сильно, что я была уверена, что оно вырвется из моей груди, я едва могла дышать, но успела сказать.
– Вида. Это было Вида. Она коснулась его в кафетерии вчера, помнишь? Он не мог думать здраво. Он был заражен.
Мышцы его руки дернулись, но он не опустил кулак.
– Ничего не случилось. Я в порядке.
Он повернулся ко мне, широко раскрыв глаза и разинув рот. Секунду он выглядел сердитым. Не на Гарретта, а на меня.
– Ничего не случилось?
– Он сбил меня на землю. Вот и все. Ты пришел прежде, чем он смог продолжить, - я снова потянула его за руку, на этот раз сильнее, надеясь, что он не мог услышать ужас, который я чувствовала.
– Ты пришел как раз вовремя.
Лукас сделал глубокий вдох. Медленно, он выдохнул воздух через сжатые губы и опустил руку. Я схватила её и сжала, боясь, что он набросится на него снова.
Его пальцы плотно сжались вокруг моих. Он сжимал их так сильно, что я подумала, что мои пальцы могут сломаться.
– Ты в порядке?
Я кивнула.
– Я в порядке.
Честно говоря, я оцепенела, но говорить об этом Лукасу - только сделать все хуже.
Своей свободной рукой я подтянула манжет его рубашки.
– Давай вернем его в офис. Мама знает, что с ним можно сделать, пока это все не пройдет.
ГЛАВА 18
Гарретт кричал в течение почти часа, после того как мы привели его в офис. Дошло до того, что маме пришлось заткнуть его, чтобы соседи не вызвали полицию.
Большинство из этого было бессмысленным. Злостные рыки и строки изобретательных проклятий, но иногда он кричал мое имя.
Мама спросила, все ли у меня в порядке, и отпустила. Она обещала вернуться к этому завтра, потому что технически, я ускользнула, и она не была в восторге. Не помогало, вероятно, и то, что я была в грязи и принесла лесную подстилку в качестве модного аксессуара, когда мы вошли в дверь.
Я не знала, что собиралась сказать ей. Что я могла ей сказать. С такой мамой, как моя, последнее, что вы хотите сделать, это разговаривать о ком-то. Его вина или нет, она повесит Гарретта вниз головой над бесконечной ямой голодных плотоядных демонов за попытку обидеть ее маленькую девочку. А папа? Я даже не хотела думать о вещах, которые он мог сделать.
Я спокойно сидела и слушала, как мама звонила Миссис Реддинг в больницу, чтобы сказать ей, что мы залезли в бар. А так как мы были пьяными, то мама сказала ей, что она будет держать Гарретта здесь в течение ночи и доставит его домой утром.
По правде говоря, мама связалась с
Мы надеялись.
После того как все пришло в порядок, мама и папа ускользнули, чтобы преследовать инициативу, о которой они услышали на полицейской линии. Ночной клуб в центре города разразился сценой из порно, что-то пошло не так. Они надеялись поймать Похоть. Мне было поручено остаться, и я подумала, что мама стала более подозрительной, когда я не потрудилась с ней поспорить. Они уехали, и я сразу оставила Лукаса, чтобы свернуться калачиком на диване и отправиться в душ.
Когда я вернулась в свою комнату, то положила свой рюкзак на кровать и вытащила первое, чего коснулись мои пальцы. Мой учебник по истории. Открывая на случайной странице, я сделала глубокий вдох и ухватилась за край книги, как будто она могла попытаться сбежать от меня. Слова танцевали размытыми волнами, все было в тумане. Жгучее беспокойство, которое я так старалась побороть с тех пор, как мы оставили лес, превратилось в слезы. Я проделала большую работу, игнорируя то, что произошло, то, что могло произойти, но здесь, в темноте, совсем одна, неоновый слон танцевал джигу с колокольчиками в середине моей комнаты.
Я не знала, как долго сидела там, свернувшись в клубок и плача, как ребенок, прежде чем пришел он.
Я не смотрела, как он пересек комнату, или как кровать осела под его весом. Я не отстранилась или не перестала плакать, когда он оказался позади меня и обнял за плечи. Обычно меня это раздражало. Даже мама не могла видеть меня плачущей, как ребенок. Но часть меня хотела, чтобы Лукас был здесь. Я хотела, чтобы он видел, что под моей твердой оболочкой и странностями, по его словам, я была просто человеческой девушкой.
Просто девушкой...
– Ты сейчас в порядке, - прошептал он. Его голос послал успокаивающую рябь по моей коже, и прогнал онемение. Тоненький голосок в глубине моего сознания злился на меня из-за этой реакции, но, на этот раз, я проигнорировала его.
Мы сидели там, молчание нарушалось моим редким сопением. Луна выглянула в окно на другой стороне комнаты, бросая наши тени на стену за кроватью.
Через некоторое время тишина стала слишком тяжелой. Плюс, я хотела у него кое-что спросить.
– Как ты нашел меня в лесу? Как ты узнал?
– Я видел, как ты уходила. Из окна. Я последовал за тобой.
Ничего себе. Нужно быть бесшумной. Мне серьезно нужно поработать над этим.
– Почему?
Он ответил не сразу. Когда он это сделал, его голос почти шептал.
– Я не уверен. Я полагаю, что волновался. О тебе.
Прошло еще несколько минут. Все, что я могла слышать, это мягкий звук сердцебиения Лукаса в моих ушах. Окно было открыто, прохладный ночной ветер дул через комнату, охлаждая воздух. Его руки, обнимающие меня, были почти электризующими. Я прижалась ближе и глубоко вздохнула. Он по-прежнему пах лесом, что должно было обеспокоить меня после того, что случилось, но было и другое. Что-то утешительное. Что-то в Лукасе.