Тор. Разрушитель
Шрифт:
Урд, опешив, уставилась на него, и ее рука так сильно сжала кинжал, что костяшки пальцев побелели.
— Что ты сделал?
— То, что было нужно. — Встав, он споткнулся и чуть не упал. Да, он сражался с великаном и не знал, кто выиграл этот бой. — Нужно уходить отсюда, пока не село солнце. Если ночь застанет вас здесь, вы умрете.
Вы. Он выбрал это слово не случайно, и Урд понимала это. Страх в ее глазах сменился ужасом.
— Мы должны бояться тебя? — спросила она.
— Нет. — Он и сам не знал, правда ли это, но другого ответа у него не было.
Пристально
— Мы проезжали мимо хутора незадолго до того, как началась буря. — Ее голос звучал немного странно, словно женщине приходилось заставлять себя произносить эти слова. — Но мы ехали очень быстро, и я не уверена, смогу ли найти дорогу назад.
— Значит, нам нужно идти в горы, — решил он. — Надеюсь, там мы сможем найти пещеру или ущелье, где укроемся от непогоды. А завтра попробуем отыскать этот хутор.
Его слова прозвучали не очень убедительно, он и сам это понимал, да и в глазах Урд мелькнула неуверенность. Она бросила взгляд на мужа, лежавшего без сознания. Казалось, женщина вообще не понимала, о чем он говорит.
— Я понесу Лассе, — предложил он. — А тебе с Ливом придется позаботиться о девочке.
Через некоторое время парнишка притащил кое-что из пожитков, упавших в снег, а также сумку с провиантом.
— Я заметил дым, — сказал мальчик, мотнув головой. — На юге.
— Дым? — повторила Урд.
— Я видел дым. — Лив кивнул. — Совсем недолго, но я его видел. Может быть, там люди.
На мгновение все уставились туда, куда показывал мальчик. Небо над заснеженным лесом по-прежнему сияло синевой, казавшейся неестественно яркой. И никакого дыма видно не было.
— Ты уверен?
— Да, — ответил Лив. — Там был дым. Как от костра. Может, там кто-то живет?
Он верил мальчику — а если бы и не верил, какой у него оставался выбор? В горах у них не было особых шансов выжить. Чтобы перебраться через оледенелые скалы, потребовались вся его сила и ловкость, а что он будет делать, когда придется заботиться о тяжело раненном мужчине без сознания, женщине и двух детях?
— Что ж, давайте попытаемся. Но нам нужно торопиться.
— А что, если там нет никакого поселения? — возразила Урд.
— Тогда мы умрем.
— А пещеры в горах?
— Я не говорил, что мы наверняка сможем их найти. Это лишь возможность. — Он поднял руку, увидев, что она собирается сказать что-то еще. — Ты не должна считать меня богом или волшебником только из-за того, что я помог твоему супругу.
— А как назвать того, кто возвращает человека к жизни?
Испуганно вздрогнув, он отвернулся, но при этом успел заметить удивление на лице Лива и только в этот момент понял, что Урд перешла на какой-то другой язык, которым ребенок, видимо, не владел.
— Я не бог и не волшебник, — повторил он, переходя на этот новый язык, хотя и не помнил, что когда-либо учил его. — Видимо, там, откуда я родом, мы лучше разбираемся в том, что способен выдержать человек. К тому же ты сама говорила, что твой муж очень силен. Если он переживет эту ночь, то, возможно, выздоровеет.
— Ты уже второй раз говоришь об этом. — Урд прищурилась. — Почему?
— Почему? Потому что так и есть.
— Солнце не сядет, — усмехнулась женщина. — Пройдет еще целый месяц до того, как совсем стемнеет. Но уж тогда солнце не взойдет много недель. Наверное, ты пришел сюда издалека, раз не знаешь этого.
Вот только он знал. Воспоминание всплыло на поверхность его памяти в тот самый момент, когда Урд рассказала ему об этом. И ему стало страшно.
— Что ж, тогда хоть немного времени у нас есть.
Урд внимательно посмотрела на него, но больше ничего не сказала. Наконец женщина отвернулась, покосившись на перевернутую повозку и рассыпанные вокруг вещи. Только сейчас он понял, что они смотрят на одно и то же, но видят совершенно разную картину. Он видел одежду, припасы, горшки и миски, развалившиеся ящики и погнутые корзинки, а также сотни разных вещей, не имевших для него никакого значения. Для Урд же они были всей ее жизнью.
Еще раз вздохнув, женщина встала.
— Ты прав. Мы не можем оставаться здесь. Да и незачем. Лив, помоги мне собрать нашу одежду.
Глава 2
Молча и, как ему показалось, ничуть не скорбя, Урд помогла ему похоронить тело служанки, насколько это вообще было возможно, учитывая, как промерзла земля. Ребенка, о котором говорила женщина, они так и не нашли, но и об этом Урд не проронила ни слова.
Потом они отправились в путь.
День не кончался, солнце по-прежнему висело над горизонтом, и, сколько он ни поглядывал на небесное светило, оно так и не сдвинулось, словно какое-то колдовство вынуждало огненный шар стоять на месте. Или же все обстояло иначе, и тут просто не существовало самого времени. Может быть, он умер и застрял в этом мгновении ужаса, которое никогда не кончится.
А еще он очень устал.
Легкость, с которой он справлялся со всеми невзгодами, и слова Урд заставили его поверить в неисчерпаемость своих сил, но, видимо, все обстояло иначе. Из какой-то непонятной гордыни он решил нести не только раненого Лассе и его меч, но и тяжелый кузнечный молот и с каждым шагом все больше сожалел об этом поступке. Но почему-то мысль о том, чтобы избавиться от лишнего груза, не приходила ему в голову. Он знал, что молот нужно взять с собой, хотя не понимал зачем. Причин вроде бы не было, только чувство, но именно это чувство объясняло связь с той жизнью, которую он вел прежде, до того момента, как снежная буря забросила его в этот странный враждебный мир. И если это чувство было обманчиво, то на что еще он мог опереться? Так проходил час за часом, а путники все шли по заснеженной равнине к горизонту, отдалявшемуся чуть быстрее, чем они успевали к нему приблизиться. Силы, сначала казавшиеся неиссякаемыми, начали покидать его, и, когда Эления пришла в себя и смогла идти сама, без поддержки брата и матери, ему стало трудно угнаться за Урд и ее семьей.