Узлы

Велиев Сулейман

Ученые до сих пор спорят о происхождении "огнедышащих холмов", их немало на территории Индии, Румынии, Италии... Одни связывают их возникновение с землетрясениями, другие объясняют наличием в нефтяных и газовых пластах высокого атмосферного давления. Эта вторая, наиболее распространенная гипотеза принадлежит академику Губкину.

Васиф и сам не раз пытался выяснить природу небольших озерец, тех, что зачастую появляются в результате вулканических извержений. Нефтяная пленка на поверхности этих лужиц напоминает порой железный оксид. Васиф пробовал жидкость чистым краем бумаги.

Если на ней остается маслянистое пятно, значит, есть нефть. А железный оксид никаких следов не оставляет. Обычно даже легкое касание как бы разбивает нефтяную пленку на неправильные круги.

Много у нефти неразгаданных тайн...

Очень не похожи друг на друга вулканы Кюровдага. В Пиргорине чаще наблюдается, извержение лавы, на Геоктепе и Гыздаге - газовые грифоны. Выбросы воды и нефти стекают в Куру. А теперь этим же путем идет и смешанная с нефтью вода из ближайших скважин. Сколько погибает здесь куликов! Тяжелая маслянистая жидкость обволакивает перья птицы и не дает взлететь. Это Васиф наблюдал еще в детстве, собирая нефть тряпкой с поверхности Раманинского озера. Беспомощно барахтались темные живые комочки, жалобно кричали, пока не поглощала их обманчивая, радужная вода.

Целый лес вырос, - думал Васиф, едва поспевая за Амирзаде по протоптанным между буровыми тропинкам. С особым удовольствием "знакомил" его инженер со второй буровой. Сорок пять тонн в сутки! Слава и гордость Ширванской долины.

Перед деревянным домиком, в котором разместилась промысловая контора, путь преградили строящиеся резервуары, трубы.

Амирзаде огляделся и, что-то прикинув, поманил поближе Васифа.

– Твой участок будет. Разворачивайся, действуй смелее.

Слова эти, сказанные дружелюбно, прозвучали как призыв на фронте: "Задание ясно? Действуй!" Так и подмывало ответить по-боевому: "Есть!"

Васиф прошелся вдоль труб, колупнул пальцем землю у резервуара.

– Первый день вспомнился. Где-то здесь это было... Как в молодость свою попал нечаянно.

– Не нравится мне, как ты об этом сказал, - отозвался Амирзаде.
– Не те слова сказал. Ты и сейчас молод.

– Не знаю, может быть. Тридцать семь. Кто назовет молодым?

– Да брось ты...

– Правда, из этих тридцати семи я отбрасываю девять лет, и...

– И тебе всего двадцать с довеском. Это ты верно сообразил.
– Амирзаде вынул папиросу, задумался.
– А что такое двадцать пять?.. Двадцать семь? Здорово, наверное, почувствовать себя снова... Я уже и забыл, как это было.
– Он вдруг умолк, выдохнул струю дыма.
– Нет, помню. Любил я тогда женщину. Думал, не будем вместе - ничего не будет. Не выдержу. Но вот видишь, живу.
– Он долго, старательно втаптывал недокуренную папироску сапогом. И, будто рассердившись на себя за неожиданное откровение, бросил резко: Не люблю болтовню о старости. Чушь все. Не годами это измеряется, нет! Пошли!

Васиф, стараясь не смотреть ему в лицо, шагнул следом. Случайный разговор как-то по-новому открыл этого человека, и собственные невеселые мысли о возрасте, о потерянных годах показались чем-то незначительным, блажью. Как он сказал? "Но вот видишь, живу".

А

кто знает, как он живет? С утра и до поздней ночи здесь, на участках. Неделями в городе не бывает. Шея у него худая, в морщинках и воротник потертый. Акоп говорит про него: "Человек с большой буквы". "Странно, сутки назад я готов был проклинать его. А сейчас вот иду рядом, и спокойно мне, верится - все хорошо будет. Только бы не обмануть его доверия..."

Навстречу им торопился человек средних лет с массивной кудлатой головой на широких плечах. Они крепко пожали друг другу руки.

– Знакомься, - обернулся Амирзаде к Васифу.
– Начальник участка. А это, - он представил Васифа, - один из первых влюбленных в Ширван.

Он рассмеялся, подмигнул Васифу весело, озорно.

– Да, мне уже говорили, - кивнул начальник.

– Ну и хорошо. Ты, Махмудов, покажи ему тут, что к чему. А ты, Васиф, если что надо будет, прямо ко мне. Где я живу, знаешь? В любое время. Буду рад.

Через несколько минут он распрощался, и старенькая "Победа" запетляла между буровыми...

Шагая рядом с начальником, Васиф все не мог сосредоточиться на его отрывистых фразах. "Махмудов, - так назвал его Амирзаде. Уж не родственник ли этому типу из отдела кадров? А что... Похож. Такой же. Смуглый, чуть расплющенный, как у старого боксера, нос. И губы мясистые, как у Гамбера Махмудова. Похож. Только этого не хватало. Ну и везет мне..."

Спутник что-то вежливо спросил у Васифа.

– Да, да... Простите, вы не родственник заведующего кадрами?

Махмудов покосился на него.

– Двоюродный брат. Что, похож, да? Все говорят - похож.

– Очень. Как одно лицо.

Махмудов неопределенно хмыкнул. "А черт с ним. Что мне, наследство с ним делить, что ли... Бывают же и у родных братьев характеры разные. А этот - двоюродный".

– Вот эта скважина с июля прошлого года дает около сорока тонн в сутки.

– Я когда-то верил, так и будет.

– Вот видите, как любят у нас говорить - все мечты сбываются.

– Да. Главное сделали вы. А я... Просто радуюсь, что снова здесь.

Через час Васиф уже сам проверял штуцеры скважин, почти на всех диаметр семьдесят миллиметров. Почему? Хотел было спросить об этом у Махмудова, но что-то остановило его. А вдруг не так поймет, подумает, что показать хочу себя. И все-таки не сдержался:

– Мне кажется, для таких продуктивных скважин слишком велик диаметр штуцеров.

Гамза Махмудов понятливо кивнул:

– Был уже разговор об этом. Пытались уменьшить. Ничего не получилось. Большое сопротивление пласта.

– Понятно, добыча в общем растет.

– Я понимаю, что вас беспокоит.

Показалось Васифу или начальник в самом деле посмеивался в усы, прощупывая новичка.

– Хорошо. Я постараюсь отрегулировать штуцеры, - холодно сказал Васиф.

И тут же пожалел. Какого черта лезу со своими замечаниями. Мог бы сделать все без болтовни. Язык мой - враг мой.

– Желаю успеха, - Махмудов пожал плечами, - с сегодняшнего дня это ваше дело.

Дальше они шли молча, разговор не клеился.