В сети
Шрифт:
Толчки — торопливые, жесткие, глубокие. Вкус моей смазки во рту, удар зубами, ножки кресла, ходящие ходуном — всё это в совокупности заставляет меня распадаться на части, словно тело не выдерживает накала между наслаждением и перезагрузкой.
Если мне казалось, что позорно быстро кончила я, то Лекс тоже не слишком отстаёт. Его потемневший взгляд цепляется за мой, движения теряют ритм. Он выходит в последний момент, с коротким сдавленным выдохом, сжимает член в кулаке — и обильно покрывает тёплыми, густыми каплями
23.
***
Меня будит тихая вибрация телефона, но сил, чтобы открыть глаза и разобраться, чей это звонок, попросту нет. Я не помню, в котором часу мы уснули, но по ощущениям — совсем недавно.
Лекс тянет руку через меня, согревая дыханием висок, из-за чего по предплечьям рассыпаются мурашки. Он снимает трубку почти сразу, поэтому я отчётливо слышу мужской голос в динамике, полный возмущения:
— Сань, скажи, пожалуйста, ты охуел?
Лёжа неподвижно, отвернувшись к зашторенному окну, я цепенею. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять — я только что случайно услышала имя своего анонима. Хотя не хотела. Не просила.
Он — Саня. Саша. Александр.
Человек, с которым я переспала бесчисленное количество раз — и даже не знала, как его зовут.
Голова медленно проясняется, будто кто-то сорвал с неё вуаль. Имя развенчивает магию. Стирает ту невидимую грань, за которой было легче — не вникать, не строить догадки, не цепляться.
Не могу сказать, что я ни разу не представляла, кто такой Лекс в обычной жизни. Но раньше мне почему-то казалось, что этот псевдоним — перевод с латыни, означающий «закон». Мне не приходило на ум, что это может быть просто сокращение. От Алексея или Александра. От самого обычного, самого земного имени.
— Я же сказал, что приеду ближе к обеду, — сонно отвечает... Саша, вставая с кровати.
— А сейчас что?
После секундной заминки слышится резкий выдох:
— Сука-а... Я скоро буду, Паш. Попроси клиента задержаться.
Как только закрывается дверь, ведущая в ванную комнату, я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
Тело тяжёлое и разнеженное, уставшее от удовольствия. В голове — ни единой связной мысли, только плотно засевшие воспоминания последних суток, и каждое из них надёжно запечаталось в памяти.
Я без одежды. Полностью голая. Постель до сих пор хранит запах секса, пота и тепла. Я бы лежала так вечно, если бы не отчётливый стук в дверь номера.
Приходится нехотя откинуть одеяло и закутаться в халат. Остальная часть одежды, как всегда, разбросана где попало. Мы не слишком задумываемся о порядке, когда всё внимание сосредоточено друг на друге.
Сначала мне кажется, что нам принесли завтрак, включённый в счёт, но когда я вижу на пороге официантку с контейнерами еды, понимаю: здесь что-то другое. Что-то сугубо личное.
— Не могли бы вы позвать… своего мужчину? —
Девушка совсем молоденькая — лет двадцать. Волосы собраны в хвост, кукольные черты лица. На щеках лёгкий румянец, будто она смущена своей ролью здесь, но не настолько, чтобы испугаться увольнения и уйти.
— Нет, не могла бы. Он в душе.
— У меня заканчивается смена, и я хотела бы кое-что передать. Скажите, пожалуйста, что это от Олеси.
Не успеваю я как следует сориентироваться, как все контейнеры, которые принесла официантка, оказываются у меня в руках.
Я возвращаюсь в номер, и в тот же момент в гостиной появляется Лекс — в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Мы смотрим друг другу в глаза, и от вида его полуобнажённого тела на мгновение перехватывает дыхание.
Я стараюсь переключиться на что-то более отстранённое, чтобы перебороть странное чувство уязвимости рядом с ним.
В этом мужчине нет ничего утончённого или рафинированного. Всё в нём — грубое, простое. Почти первобытное. Во внешности, в манерах. Но это почему-то не отталкивает, а, наоборот, притягивает сильнее, хотя мне всегда казалось, что такие — точно не в моём вкусе.
Несмотря на это — и на знание, которое крутится в голове, — я решаю, что ни за что не признаюсь в том, что знаю имя. Мне хочется как можно дольше сохранить наши отношения на том уровне, где действуют только заранее установленные правила.
— К тебе приходила Олеся, — сообщаю, ставя контейнеры на стол. — Посчитала, что, видимо, тебе срочно нужно что-то, кроме секса и кофе.
Я перевожу разговор в шутку и не устраиваю истерику, потому что не считаю, что нахожусь в том положении, чтобы это делать. Но, честно говоря — меня царапает такая навязчивость.
— Она передавала еду и в прошлый раз, — признаётся Лекс, проводя рукой по влажному ёжику волос и распыляя капли вокруг себя. — Я не сказал тебе, но принял еду, чтобы её не обидеть.
— Кажется, ты нравишься Олесе. Было вкусно?
Затянув потуже халат, я отворачиваюсь к холодильнику, игнорируя упорную поступь шагов, медленно приближающихся ко мне. Пространство резко сужается, не оставляя вариантов для манёвров.
— Я могу поставить её на место, хотя не привык грубить людям. Особенно — девушкам.
— Не надо. Я тебя об этом не просила.
Лекс близко, поэтому меня накрывает внезапная слабость — в голосе и коленях. Схватив бутылку холодной воды, я чересчур громко хлопаю дверцей и пытаюсь открыть крышку. Пыхчу часто, как паровоз.
— Мы можем сменить гостиницу и в следующий раз увидеться в другом месте, если ты не против продолжить. Мне бы этого хотелось — видеть тебя регулярно, — говорит Саша. — Мы могли бы поехать ко мне… если ты не боишься встречаться со мной вне нейтральной территории.