Шрифт:
Наталья Кузнецова
Ведьма 2000
Оливия сидела, нервно постукивая пальчиком с красивым маникюром по гладкой поверхности стола, и с нетерпением поглядывала на мистера Джонсона, который с пылом рассуждал весь урок о выделительной системе скунсов, что отнюдь не способствовало всплеску интереса со стороны класса. Взгляд девушки постоянно
«Почему же это негодное время не поторопится? Ему что, жалко??? А мистер Джонсон просто покорен скунсами, раз столько времени о них говорит. Хорошо, что я не позавтракала! Иначе точно бы опозорилась перед классом, исторгнув из себя содержимое своего желудка, от бурных восторгов и разглагольствования о внутренностях этих милых зверюшек» — подумала девушка тяжело вздохнув.
Нет, к скунсам она хорошо относилась, просто слушать такие подробности, о которых был способен рассказать только их преподаватель, было чрезвычайно трудно для нормальной психики.
Следует пояснить: Оливия, мать, бабка и всё поколение женщин её рода были… ведьмами. Весьма могущественными, практикующими и, конечно, добрыми. Ливию с самого детства готовили быть истинной наследницей своего рода, достойной славы своих прародительниц, а так же учили умению скрывать сей факт от посторонних глаз.
В таких маленьких городках, как Хэмптон, штата Вирджиния, где они жили, в людях ещё не погибли суеверия и страхи, относящиеся ко всему, что связано с ведьмами и их существованию. Добрые они или злые не имело никакого значения. Понимание у людей осталось на уровне средневековья. Правда, чаще всего прообразом ведьмы являлась старушенция с клюкой и обязательно на метле, с крючковатым носом, злобным смехом, в конической шляпе, да ещё непременно умеющая наводить порчу. Только этот образ был хорош для чародеек изображённых разве что в комиксах, но никак не для реально существующих. Но история Салема показала, что люди вряд ли будут готовы, когда-либо принять всю правду о таких как Ливия Уоррен и её родные.
Три года назад жизнь девушки коренным образом изменилась, так как она была посвящена в сан ведьмы, приняв наследие своих предков в полной мере, поклявшись защищать свой род, хранить тайну, а так же что её сила никогда не станет причиной несчастья для другого человека. Отныне она стала одной из тех, кто будет на стороне сил Света, в вечной борьбе с силами Тьмы.
Лив усмехнулась, уличить её в колдовской сущности трудно — внешность девушки совершенно не соответствовала внешности ведьмы в представлении простых смертных: длинноногая, стройная и грациозная, с огненно-рыжими кудрями и зелёными как у кошки глазами, которые словно изумруды впитали в себя красоту и радость всего сущего на земле. Черты её лица были тонки и классически правильными. Поэтому она неизменно ловила на себе восхищённые взгляды людей, где бы только не появилась. Но природа её одарила не только красотой, но и ясным, острым умом, добрым и отзывчивым сердцем, весёлым и находчивым нравом, что так же не оставалось не замеченным. Так что друзей и знакомых у Лив было достаточно. Впрочем, как и преданных поклонников, штабелями готовых укладываться к её ногам.
Однако никто из окружающих так и не смог проникнуть под покров тайны девушки и узнать, что Оливия Уоррен является ещё так же той, кто лишь одним щелчком своих
Клятва жгла, как калёное железо. А ей так порой хотелось наплевать на обещание и сотворить что-нибудь экстраординарное, вот например, как сейчас. Ливия передёрнула хрупкими плечиками и с раздражением во взоре покосилась на Билли Довсона, который битый час нагло пялился на её ножки, выгодно подчёркнутые коротким, небесно-голубого цвета платьем и ажурными чулками. Конечно, они стоили того, чтобы полюбоваться на них, что с удовольствием делало полшколы, но это стало её доставать и подталкивало к нарушению данных ею обетов.
От нарушения клятвы, данной всему сообществу ведьм, а так же бабке с мамой Ливию спас долгожданный звонок, прозвучавший для всего класса, как самая сладкая музыка на земле, словно песнь сирены, только несущая вместо погибели морякам, свободу и отдых от перезагрузки мозгов ученикам хэмптонской школы. Билли так же невероятно повезло. Он даже и не представлял насколько страшная участь его ждала бы если бы не прозвенел звонок, а ведьма, которую успел довести своими взглядами до крайней точки раздражения решилась на акт возмездия. Девушка с облегчением вздохнула, радуясь, что теперь наказания за использование магии ей не грозит, и неторопливо стала складывать книги в рюкзачок. Только радость, как оказалась, была преждевременной. Недоумок Довсон решив в очередной раз поиграть с огнём подкрался к ней вплотную, воспользовавшись моментом, когда Оливия отвлеклась и погрузилась в сборы. Лишь в последнее мгновение, когда он уже замахнулся, собираясь смачно шлепнуть её чуть пониже спины, она заметила вредительские действия и успела увернуться от потных рук парня.
— Довсон, ты идиот! — в ярости закричала Ливия, повернувшись к своему недругу.
Правда, к её огромному разочарованию мерзавец осознав, что его коварный замысел не удался, уже успел довольно шустро для своего грузного тела ретироваться. Он, сияя наглой улыбочкой, стоял у двери, что бы в следующую минуту, сделав ей ручкой, скрыться от возможного возмездия среди ребят, идущих по коридору.
«Ты у меня дождешься! И плевать на все! Вот побудешь жабой недели две, может, и мозги станут соображать! Выпученные глаза и природная гадливость есть, значит, особо сильных изменений не будет» — подумала с гневом девушка.
Эта мысль была до того приятная, что заставила её улыбнуться не смотря на клокотавшую в ней ярость, а воображение в довершение нарисовало огромную и противную, всю в бородавках, жабу по имени Билли, сидящую на кочке где-то в болоте и охотящуюся за всякими насекомыми.
Наконец собравшись, она подняла глаза на часы и негромко чертыхнулась: вот теперь, когда это абсолютно было ни к чему, негодное время полетело сломя голову, и она уже на пять минут опаздывала на встречу со своей лучшей подругой Сидни Лоуренс, которая ожидала её в школьном кафетерии. Схватив рюкзачок с книгами, Оливия выбежала из класса, про себя молясь, чтобы Сид, которая сама обожала опаздывать на встречи и жутко ненавидела опоздания других, её не придушила за это самое опоздание.
Кафетерий находился за вторым учебным корпусом школы, и, чтобы до него добраться, надо было ещё как минимум десять минут. Шагая туда, Оливия мысленно отсчитывала секунды, за которые Сидни её потом заставит рассчитаться сполна, и одновременно размышляла, как было бы замечательно, если бы можно было использовать магию открыто. Тогда она смогла уже через пару мгновений быть за столиком рядом с подругой. В детстве, прочитав о Гарри Поттере, она стала мечтать о школе, где она была бы такой, как все, и можно было бы себя не ограничивать многочисленными табу, не соблюдать и не хранить тайну и иметь возможность поделиться с другими. Но, повзрослев, она привыкла к этому, привыкла делать вид, что она такая, как все, и, ни чем не отличается от других людей. К тому же это был последний год в школе и скоро она поедет учиться в колледж. Чувство же зависти к маленькому волшебнику из книги прошло, заставляя теперь её улыбаться над мечтами детства.
Отдушину для ведьминского естества девушки, позволяющими ей расслабится, давали шабаши или карнавалы, которые проводились раз в три года в канун дня Всех Святых в месте, выбиравшемся старейшинами. Это незабываемое и чарующее действо, когда вволю можно было наговориться на самые разные ведовские темы, поделиться знаниями, послушать мудрые речи и поучиться у старших, а ещё веселиться, веселиться и ещё раз веселиться. В эту долгожданную ночь позволялось все. Магия, дремавшая в каждой из присутствующих на карнавале ведьме, брала верх над сдержанностью, оковы тайны спадали, и можно было не скрываться. Ты была среди своих.