Властелины дорог
Шрифт:
Шура вытащил оружие из мертвого тела уже после боя. Левой рукой. Правая начала слушаться только через месяц.
Последним убийством на службе стала смерть нового начальника заставы, самодура, прославившегося необузданным и злобным нравом…
3
Шура проснулся рано. Всю ночь он ворочался в шатре, ему грезились огромные бородатые варвары. Он пытался увернуться от сучковатых дубин, старался скрыться от баберов, но не мог бежать, и только кричал, когда ему на голову обрушивалось утыканное кремнем дерево. А сержант Коглин стоял рядом, грозил Шуре пальцем и все повторял: "Поднимайся, охламон! Ты можешь бить
Да, долго он еще будет вспоминать свой отряд. Именно на границе и служили самые отчаянные солдаты из всех королевских полков. Для остальных же самым тяжелым занятием была строевая муштра.
Потягиваясь, Шура снова вспомнил сказителя Эривэна.
– Ленивы солдаты, но грозен Баделенд. Оплот цивилизации, сосредоточие величественных Храмов, вотчина богатых купцов. Времена великих войн давно прошли. Привольные княжества, непрестанно сражающиеся между собой и с дикими соседями, попали под власть Эджа, вотчины династии Пиеров. И превратились в провинции единого Объединенного Королевства. С кем теперь воевать? С соседним Рогейном выгоднее торговать. С западных горцев-татенов, засевших в горах Осси, взять нечего, кроме камня и проблем с гордым свободолюбивым нравом. А дорогостоящие шкуры горных барсов да драгоценные камни они и так меняют на железо и вино. На севере, правда, есть ценные леса. Можно было бы построить корабли, чтобы плавать в сказочную, богатую Идрию, где поют сладкоголосые птицы и текут реки из отличного вина, а хлеб растет на деревьях уже испеченный. С этой далекой страной можно было бы воевать или торговать. Но леса так и остаются нетронутыми. Доблестные солдаты короля полвека назад стали мишенями для дротиков и дубин лесных жителей. Больше армия в леса не суется.
В отличие от других сказителей, слепой Эривэн мог не только сказывать небылицы давно минувших дней, а иногда принимался разглагольствовать на злободневные темы.
– Баделенд похож на огромного ленивого пса. Не рычит, не кусается, но все его обходят стороной. Потому королевские солдаты сноровисты лишь в обхаживании сельских девок и в поглощении вина. Только на северном приграничье отряды боеспособны.
За такие слова Шура лично бросил тогда целый золотой в сумку сказителя.
– Никто не смеет угрожать могуществу Объединенного Королевства. Ведь велика его армия, многочисленны его солдаты.
Сидящие за соседним столами найты снисходительно ухмылялись.
– Когда более года назад к границам Рогейна подошла армия борнийского короля Бистия, наши солдаты могли вступить на землю соседей. Но умен оказался борнийский владыка. Прислал послов с богатыми дарами к королю Григору, заверил в своем желании вечного мира с Баделендом. А королю-то что? Ему все равно, кто правит в Рогейне. Лишь бы исправно поставляли пшеницу и ткани по низким ценам, лишь бы беспрепятственно торговали на базарах Рогейна аль-барейнским хлопком, зерийскими шелками да шел по дорогам Рогейна диссалийский каучук. А зачем вступаться за соседей? Унижаться перед купцами, растрачивать казну на армию, что вступит в Рогейн. А посланцы короля Бистия клятвенно пообещали купеческой Гильдии Баделенда совсем невысокие цены на хлеб и ткани, заверили, что уменьшат пошлины за торговлю на базарах Рогейна. К тому же открывалась возможность поставлять подсолнечное масло и вино, чем так славен Баделенд, в другие захваченные Бистием страны. Это и решило участь династии Мирроев, что правила Рогейном.
Шура слышал, как один из найтов прошептал: "Король перестал быть воином. Можно было без труда захватить Рогейн и торговать совсем без пошлин". Меж тем сказитель продолжал:
– Купцы и порешили, что торговать выгоднее,
Можно было выгнать борнийцев из Рогейна. Да кто же схочет терпеть убытки, пока закончится война? Перестанут ходить караваны, король повысит налоги, нарушатся торговые связи. Зачем? Выгодное предложение короля Бистия сделало свое дело.
Слепой сказитель ничего не видит да хорошо внимает словам. Там услышит новость, там разговор, все сопоставит, погодя выдаст слушателям за звонкую монету.
– И даже теперь, когда границы нарождающейся Борнийской империи приблизились к Баделенду, почти никого в королевстве это не беспокоит. Правда, горячие головы при дворе шепчутся, что нельзя доверять королю Бистию. Мол, кто познал радость завоеваний и у кого под рукой армия привыкших сражаться солдат, тот не сможет остановиться на полпути. Но отвечают этим желторотым воеводам, что не скоро настанет тот день, когда мощь Борнии сравняется с могуществом Баделенда. Чего большому псу тревожиться, когда рядом пробегает пусть и злобная, но маленькая собачонка?
Шура в очередной раз зевнул, потянулся. У него хватало своих проблем, чтобы думать о политике. Осторожно, чтобы не потревожить Зага, он на коленках заковылял к выходу из шатра.
Откинутый полог явил ему не горизонт с восходящим светилом, а плотную белую жижу. Вокруг, в какую сторону ни поверни голову, не видно ни зги. Даже кустарники метрах в десяти от шатра утонули в этой вязкой мгле. Только темные мутные силуэты ближних акаций пробивались сквозь туман. Да еще очертания "Планеты" проступили рядышком. Пока Рыжий ночует возле шатра, за мотоцикл можно не переживать.
С Рыжим было очень удобно - не приходилось дежурить ночью. С таким чутким стражником можно не беспокоиться о внезапном ночном нападении. Конечно, редко кто решится потревожить сон найтов. Но все же мог отыскаться ретивый молодой разбойник вроде того, каким был в свое время Шура, кто рискнул бы позариться на добро найта. Или хитромудрый атаман, вроде Корда, может решить таким путем раздобыть себе мотоцикл.
Шура выбрался наружу. Ботинки тут же покрылись влагой.
Туман напоминал парное козье молоко, которым его в детстве угощала соседка Кавла. Белая влага окружала со всех сторон, мелкие капельки спускались на землю, траву, затухшее кострище, на волосы и куртку Шуры.
Капельки покрыли и "Планету". Козья шкура на седле, полог коляски, металл - все оказалось мокрым. Загу, когда он наконец проснулся, пришлось протирать сиденье тряпкой, ночевавшей в шатре.
Пока рулевой надевал на грудь лямки защитной пластины из мягкого толстого металла, пока натягивал куртку, Шура дурачился с Рыжим. Пес катался по росистой траве, и его задорный лай глухо отзывался в плотном тумане.
На отсыревшем воздухе мотоцикл долго отказывался заводиться. Лишь после пятиминутных усилий Зага двигатель отозвался рассерженным татаканьем. "Планета" кудахтала, будто снесшая яйцо курица.
Хотя день давно уже наступил, рулевому пришлось включить фару, и горизонтальный столб света прорезал седую пелену. "Планета" выкатилась на влажную дорогу. Заг повел мотоцикл неторопливо. По обочине медленно проплывали и тут же снова исчезали в тумане редкие силуэты деревьев.
Не проехали они и получаса, когда сзади донесся звук мотора.
Без лишнего слова Заг тут же развернул мотоцикл, а Шура быстро отстегнул копье. И когда сквозь туман блеснула фара, они уже медленно катили в обратном направлении? навстречу звуку.