Воин древнего рода
Шрифт:
— Тебя повидать… За советом.
— Знал, что повидаться со мной захочешь, но не думал, что в селение прийти решишься. Дерзкий! — Сокол похлопал по лежаку рукой, указывая Чеславу, чтобы тот присел рядом с ним. — Небось убийцу отца найти задумал?
— Задумал. — Чеслав сел рядом с раненым и, вздохнув, добавил: — Вот только как, не ведаю. Пока что… А еще про того хотел спросить, кто в тебя стрельнул.
И без того мрачное лицо Сокола исказилось в досадливой гримасе. Глухо зарычав, как будто в него опять угодила стрела, он отвернул лицо к стене. Но затем, справившись со своими
— Чужак то был… Промашку я допустил… Но и он, леший, хитер. Я тогда по округе походил, осмотрелся, принюхался да и обнаружил непрошеного гостя. Но он на месте сидеть не стал, все окрест городища кружил. Стал я по следу его идти, а он, стервец, так и крутит, так и петляет. Мне бы, старому горшку, скумекать, что он разгадал меня, обнаружил, что я за ним иду. А я в азарт вошел, старый дурило. — От злости на самого себя Сокол с силой дернул свою косматую бороду. — И тут смотрю, исчез он куда-то. Ни его, ни следов не видно. Мне бы поостеречься и самому замереть, выждать, пока появится. Да не утерпел, решил чуть вперед продвинуться, посмотреть. А он уж за спиной моей затаился. И только я уразумел то, как стрела в меня вошла. Так ловко меня подстерег, леший его заглотни!
От досады и переживаний Сокол даже закашлялся. Руда поднесла отцу крынку с водой и с укором посмотрела на Чеслава. Юноша сделал вид, будто не заметил ее красноречивого взгляда.
— Может, он и отца моего порешил?
— Может, и он. — Выпив воды, Сокол немного успокоился. — Только слишком уж мудрено, как для чужака. Вашими ножами — да Велимиру в сердце. И отчего тогда вас не тронул? Ведь чужак-то на охоте в тебя метил. А в меня он стрельнул только потому, что я преследовал его, леший его…
— Негоже лешего к ночи поминать, отец, — раздался тихий просящий голос Руды из угла, где было ее ложе.
— Чего?! Думаешь, как отец хворает, так и поучать уж можешь? — прикрикнул на дочь Сокол. — Смотри, а то я еще…
Старик хотел было погрозить дочери рукой, но, передумав, только раздраженно махнул в ее сторону. Дескать, какой с тебя, девки, спрос. И снова переключился на Чеслава.
— Я вот тут лежу, бока отлеживаю и все думаю: отчего Велимир не всполошился, да и вы тоже, когда упырь тот к вам прокрался? В лесу, среди зверя дикого, нечутко спать не годится. А вы ведь охотники бывалые. Неужто так сморило?
— Сам ума не приложу, — искренне признался Чеслав.
Они еще какое-то время поговорили, но, видя, что старый охотник все еще не оправился от раны и силы стали покидать его, Чеслав заторопился прочь. Когда он уже поднялся, чтобы уйти, Сокол схватил его за руку своей огромной лапищей.
— А что до того, как убийцу найти, то искать надо так, как и зверя в лесу выискиваешь. Все примечаешь, в голове складываешь, след находишь и идешь по нему. А начинать, я думаю, с того места надо, где все приключилось.
Попрощавшись с Соколом и Рудой, Чеслав покинул их жилище. Разговор с наставником если и не дал ответов на мучающие беглеца вопросы, то сейчас он хотя бы знал, с чего начнет свой поиск.
Выйдя на улицу, юноша не сразу понял, что в его отсутствие произошли какие-то перемены.
Оказавшись посреди родного городища, различив в темноте знакомые силуэты и почувствовав знакомые запахи, Чеслав на мгновение задумался: «А верно ли сделал я, сбежав от соплеменников? Не взвалил ли ношу непосильную на свои еще не заматеревшие плечи, решив в одиночку разгадать тайну гибели отца?» Но тут же отогнал от себя эти сомнения. Кровь отца отозвалась в нем, требуя отмщения.
У юноши возникло желание заглянуть к себе в избу. И самой большой причиной тому была Неждана. Эта дерзкая пленница не отпускала его даже сейчас, когда ему нужно было думать скорее о своей безопасности, а то и о жизни, чем о ней. Но Чеслав все равно не мог забыть о ней. Он даже сделал несколько шагов в сторону родного жилища, но вдруг подумал, что его внезапное появление может вызвать переполох и привлечь внимание соседей и общины, и выругал себя за неразумные мысли и желания. Ему следовало как можно быстрее покинуть селение, поскольку любой, кому не спалось в эту лунную ночь, мог запросто заприметить его и поднять тревогу. Поправив на себе жаркую шкуру, Чеслав поспешил к воротам городища.
Благополучно выбравшись из селения и даже вызвав сочувствие сторожи из-за якобы потерянного оберега, который незамедлительно следует найти, дабы избежать несчастий, Чеслав попрощался с другом и к рассвету добрался к дубу, где нашел себе пристанище.
Сон юноши был недолгим, но, тем не менее, Чеслав чувствовал, что силы его восстановились. Возможно, тому причиной было желание как можно скорее приступить к задуманному поиску и то, что сейчас он уже знал, откуда его следует начать.
Поляна, на которую к полудню пришел Чеслав, казалось, ничем не походила на ту, где несколько дней назад, проснувшись, он обнаружил тело своего отца с двумя ножами в груди. Залитая солнечным светом, она была слишком красивой и торжественной, более подходящей для хороводов и празднеств лесных нимф, чем для кровавых людских дел. В отсутствие ветра ни один лист, ни одна травинка не нарушали ее застывшего спокойствия. И только лесные труженицы пчелы перелетали с одного цветка на другой, взимая сладкую дань, что свидетельствовало о том, что эта поляна принадлежит не только духам.
Юноше сперва даже показалось, что он ошибся и нашел похожее место. Но это была именно та поляна. Вот и молодой дубок, под которым они с отцом и братом трапезничали последний раз. Правда, подросшая трава уже успела скрыть следы их пребывания.
Чеслав опустился на траву. Память мгновенно вернула его в то злосчастное утро, и он, воссоздав все до малейших деталей, почувствовал, как сердце его стало биться, словно молот по наковальне. Слишком живыми и свежими были воспоминания, слишком глубокой и болезненной рана. Глухой стон боли и злости вырвался из его груди. Сжав кулаки, он с силой ударил по земле, впитавшей кровь его отца.