Волчье сердце

Ли Аннабель

— И что? — Лана нервно повела плечами. — В чем смысл охоты, если с тобой есть тот, кто за версту чует животных? Разве не интереснее выслеживать их самому?

Эрингор только рассмеялся.

— Я предпочитаю думать, что еду с королем прежде всего для охраны.

Лана презрительно фыркнула.

— Милая, — он коснулся ее подбородка и заставил на себя посмотреть, — это займет день. Максимум два. И я вернусь.

— Чтобы потом снова уехать. Эрингор, зачем ты женился, если совсем не бываешь дома?! — воскликнула Лана и хотела

уйти, но муж снова ее удержал.

От друзей он не раз слышал, что в положении жены становятся особенно эмоциональными и капризными. Поэтому Эрингор старался лишний раз не спорить. К тому же, его мучило чувство вины. Знала бы Лана, как тяжело ему покидать ее каждый раз по поручениям короля. Должность первого рыцаря была и благословением, и проклятьем для семьи оборотня. Эрингор много времени проводил в делах, но высокий статус позволял ему надеяться, что их дети в будущем займут достойное место при дворе и окажутся на хорошем счету.

— Не сразу, — мягко ответил он, поглаживая спину супруги. — В этот раз я пробуду дома не меньше месяца. Обещаю всецело посвятить его тебе.

— И в замок ездишь не будешь? — Лана прищурилась, ища подвох.

— Редко, — вздохнул Эрингор, не переставая ласкать жену. — Пару раз в неделю. Не чаще.

— Без ночевок? — куда мягче спросила она, явно млея от его прикосновений.

— Без ночевок, — он улыбнулся.

Король обещал ему после охоты небольшой отдых. У Ланы как раз подходил срок родов, и Эрингор не мог пропустить рождение сына. Волчье чутье подсказывало, что родится мальчик.

Издалека донесся охотничий горн. Настала пора уходить. Лана нехотя встала. Гор поднялся следом. Вдвоем они вышли из поместья. Слуги уже подготовили коня, и тот нетерпеливо бил копытом.

— Даже твоему коню не терпится забрать тебя из дома, — сдавленно произнесла Лана.

В ее зеленых глазах заблестели слезы. От этого она казалось Эрингору еще более прекрасной и притягательной. Оборотень не удержался и приник к ее губам. Мягкие и податливые, они робко отвечали на его призыв. Только тонкие аккуратные пальцы вцепились в плечи Эрингора в попытке его удержать.

— Поцелуй — слабое утешение перед разлукой, — прошептала Лана, грустно улыбнувшись.

— Два дня, и я буду дома, — ответил он и, прижавшись носом к макушке жены, втянул воздух.

Где-то на задворках сознания возникла мысль: «Что если он вдыхает ее запах в последний раз?».

— Эрингор, не уезжай. У меня плохое предчувствие, — сдавленно произнесла Лана. — Скажись больным… У короля большая свита. Тебе найдут замену.

— Нет, — он упрямо покачал головой. — Я не трус и, тем более, не лжец. Милая, тебе нечего бояться. Все будет хорошо.

Лана поджала губы и судорожно вздохнула.

— Тебе пора, — она отступила назад. — И не вздумай оборачиваться.

— Все еще веришь в глупые приметы? — улыбнулся он и залез в седло. — Два дня.

— Два дня, — кивнула Лана.

Эрингор

пустил коня трусцой по дороге, и чем дальше он удалялся от жены, тем сильнее ему хотелось обернуться и бросить на нее прощальный взгляд. Отринув все предрассудки, он посмотрел назад. Обнимая округлившийся живот, Лана продолжала стоять на дороге. Бледная, выражение лица сосредоточенное. И глаза, огромные испуганные глаза, которые врезались Эрингору в память.

* * *

Охота затянулась. Лесничий поведал королю, что видел в лесу следы огромного медведя, которого в селениях считали чуть ли не воплощением ненасытного бога Ухара. Утаскивал медведь в основном крупный рогатый скот, но поговаривали, что несколько пропавших охотников тоже дело его клыков.

Король Агро, будучи азартным охотником, захотел шкуру этого медведя. И вот, вместо положенных двух дней, Эрингор уже неделю выслеживал хищника. Медведь в свою очередь был хитер и ловок. Пару раз охотники разделялись в надежде отыскать его логово, но в результате свита короля лишилась трех человек.

— Ваше Величество, нужно возвращаться. У нас заканчивается провизия. Вот-вот выпадет снег. Вернемся в замок и весной продолжим охоту, — пытался уговорить короля Эрингор.

— Снег ерунда. Провизию добудем. Пошлем кого-то из людей в ближайшую деревню, а сами продолжим охоту. Я не вернусь домой без шкуры этой твари, — упрямился король Агро.

Эрингору идея не понравилась, но перечить королю не мог даже его первый рыцарь. Люди уехали… Прошло еще два дня, и стало ясно, что с провизией никто не вернется. Эрингор уже не сомневался, что на счету ненасытного медведя стало на несколько смертей больше.

Тут у короля Агро наконец-то проснулся разум. Охотники двинулись назад и угодили снежную бурю. Вокруг резко похолодало. Под порывами ветра стонали деревья. Но больше всего Эрингору не нравилась близость хищника. Кони вели себя беспокойно, да и чутье оборотня просто кричало — медведь рядом. И уже не они охотились на медведя, а он на них. Оборотень был уверен, что косолапый терпеливо ждал подходящего момента, чтобы напасть, разорвать, растерзать людей, осмелившихся явиться в ЕГО лес.

Ветер громко завывал. Неподалеку от охотников обвалилось дерево, и кого-то понесла лошадь.

— Всем сомкнуться вокруг Его Величества! — приказал Эрингор.

Всадники окружили короля.

— Где лесничий?! — спросил он, не найдя того взглядом.

Ответом ему стал пронзительный крик.

— Найдем его, и этого проклятого медведя! — приказал король Агро.

Оставшиеся охотники его порыв не разделили. Всем хотелось вернуться домой и забыть неудавшуюся охоту, как страшный сон.

По следам они нашли лесничего. Эрингор слез с коня и осмотрел останки. Один удар лапой. Глубокие борозды когтей. Быстрая смерть. Медведь спешил. Чуял, что скоро придут остальные.