Волк: лихие 90-е
Шрифт:
— Нахрена мне это? Да и ты же чё-то предлагал.
Он с трудом поднялся, подошёл к железной бочке, которая стояла под сливом для дождевой воды, и сполоснул лицо, разбрызгивая во все стороны капли.
Фрол, Фрол… Фролов Виктор, вспомнил. Это бригадир с пивзавода, когда-то самая отмороженная банда в городе. Банд здесь достаточно, от всякой мелочи до крупных.
Когда ещё учился в школе, пивзаводские дрались с мясокомбинатовскими и черёмушкинскими почти каждый день, стрелялись чуть пореже, но тоже
Сейчас тишина… ну как тишина, затишье. На самом деле это никуда не делось, просто обсуждали это не так часто. Да и крупные банды уже поделили между собой всё, что можно. Впрочем, хватало и мелких.
И… да, Женя тогда пошёл на пивзавод. Ещё бы, людей с боевым опытом, которые умеют обращаться с оружием, берут охотно, раз сами за ним приезжали. К чему-то готовятся?
Но неужели одного нашего ночного разговора хватило? Вряд ли, это только первый шажог. Если Женя что-то помнит, то просто доверился мне. Теперь надо его не упустить и следить, чтобы не сорвался. Так, шаг за шагом, у нас всё и получится.
Ведь можно поменять многое.
— Ты же говорил, — он встряхнул головой. — Ты же говорил, с работой поможешь. Я всё равно дома сижу, никуда не берут… только Фрол зовёт. Надоело. И бабки кончаются.
— Да, без проблем помогу. Пошли.
Дед Боря и Кирилл на Женю посмотрели с удивлением. Вряд ли они видели его трезвым в последнее время. Кирилл принёс ещё одну табуретку, мы уселись завтракать.
Завтрак и обед сразу — молоко, зелёный лук, хлеб, редис, Рама, дед ещё достал банку малинового варенья. И главное блюдо — жареная картошка без лука, посыпанная свежим укропом.
Посреди стояла огромная бутылка кетчупа из красного пластика с жёлтой крышкой. Сначала подумал, что это Балтимор, который постоянно рекламировали в Городке. Но нет, это Довгань, тот самый, который «отвечал за качество».
— Где столько достал? — спросил я.
— Так Коля-сосед притащил, на яйца поменял, — сказал дед, выдавливая кетчуп себе на тарелку. — Ему же зарплату кетчупом дали, полный шкаф дома стоит. Куда и деть, пока не испортилось, не знает.
— До сих пор кетчупом расплачиваются?
— У них, на молокозаводе вот так. Иногда ещё мороженым или молоком.
Обычно, к этому времени уже почти все предприятия более-менее платили зарплату. Но иногда бывало и так.
Замолчали и ели, только вилки стучали по тарелкам.
— Сегодня суббота, — напомнил дед. — В понедельник надо будет к Кочергину идти на железку.
— Сходим все втроём, — я показал на парней. — Договоримся с ним.
— Я только насчёт тебя разговаривал, — с сомнением сказал он.
— Ничего, разберёмся.
На железке я отпахал всю жизнь, но, в этот раз будет другое дело. Более денежное, но такое, чтобы было не стыдно.
— А я в такси хочу, — заявил Кирилл.
— Да кто тебя возьмёт? — дед усмехнулся. — У тебя даже прав нет, тебе семнадцать.
— И что? Такси же Замайский держит, а у него тесть — начальник ГАИ! Кто будет его водителей проверять?
— А ты слышал, как машины отжимают? Удавку на шею или ножиком в бок. Вечером выехал, и всё, пропало. Отморозков и шпаны столько, плевать им, что там какой-то тесть начальник ГАИ.
— Буду Максю брать, — Кирилл гордо посмотрел на меня. — Он там любого угомонит.
— Будто кто-то сядет в машину, где ещё один мужик сидит, — я поднялся из-за стола. — Пассажиры ведь тоже боятся, что нападут. Собирайся, Кирюха. Поедешь с нами? — спросил Женю.
— Не, тяжко, — он выдохнул. — Дома посижу, вечером заходи. И спасибо, давно так не ел.
— Так заходил бы, свои же, — дед смерил его взглядом. — А то только за спиртом ходишь. Как эту гадость пить вообще можно? Зря ты так, Женёк.
Женя медленно встал, чтобы напялить старые кеды с раздавленным задником. Через несколько секунд хлопнула калитка.
— Ну хоть пришёл он, — сказал дед. — Ты за ним поглядывай, вы же друзья. Дурной он стал, стегает постоянно, как выпьет. А пьёт часто. К нему уже никто не ездит, боятся, один он.
Стегает — ведёт себя неадекватно, давненько не слышал этого слова.
— Присмотрю, — пообещал я.
— Я доверенность тебе напишу, — дед закряхтел, поднимаясь. — Права же у тебя есть. Я уже редко езжу, только на рыбалку.
— А можно я поведу? — спросил Кирилл. — Я аккуратно!
— В городе нет, — ответил я. — Там я сам.
В дедовском гараже стоял синий Луазик. Задняя часть обтянута брезентом, внутри только два кресла. Остальные пассажиры сидят у стены на неудобных лавках или вообще на колесе, которое лежало посередине.
— Вот он мой луноход, — с гордостью сказал дед Боря. — Обещали нам всем ветеранам и так выдать по машине, да не дождусь.
Кирилл открыл ворота, а я выехал на улицу на тарахтящей машине. Время вспомнить, что было в городе в моё время. Но сначала — заехать к ещё одному старому знакомому.
В город попасть напрямик невозможно, надо было проехать через весь частный сектор по его убитым дорогам, залитым лужам, а потом объехать через железнодорожный переезд.
Местные иногда засыпали ямы гравием, но его быстро раскатывало. Дед как-то раз в сердцах сказал, что даже в Берлине в 45-м дороги были хоть немного, но лучше. Я думаю, что он не преувеличивает, ну а его луноход для этих дорог подходил идеально.