Ворон

Грин Эмилия

А если это уже произошло?

Мне хотелось на него наорать. Лежать в объятиях парня, в которого нельзя влюбляться. Что за абсурд?

– Химия. – я обреченно вздохнула. – Опаснейшая химия. – случайно брошенная им фраза как нельзя кстати характеризовала сложившуюся ситуацию.

– Я скоро перееду к брату в Москву. Возможно даже раньше, чем планировал. После Нового года. Так что… - Кирилл замолчал.

Стук его сердца отдавался в каждом

уголке моего тела. Он скоро уедет… Уедет? Как же так? Как я буду без него жить? Спать? Как за столь непродолжительное время я умудрилась впасть в зависимость от другого человека? Меня начала разбивать мелкая дрожь.

– Алина.
– его пальцы нашли мое лицо.

Фаланга большого заскользила по влажной коже – крупные горошины все это время непрерывным потоком катились по щекам.

Самая романтичная ночевка на свете с вечно плачущей идиоткой!

– Посмотри на меня. – попросил уже не так холодно и грубо.

Видя, что я не реагирую, он приподнялся, одним рывком переворачивая меня к себе лицом. Наши глаза встретились. Мои заплаканные и его… жадные. Потемневшие. Абсолютно чумные.

– Плачу. – прошептала, потерянно.

– Я вижу… - пройдясь пятерней по волосам, он с силой оттянул их у корней.

Он смотрел на меня так пронзительно.

– Иди сюда. – и тут же снова улегся рядом.

Только теперь наши лица разделяли считанные миллиметры. Я ощущала его тяжелое дыхание на своих щеках, губах. И в тех уголках тела, где не должна была чувствовать ничего подобного. Однако…

– Хочешь, чтобы они исчезли? – стер вероломную слезинку подушечкой указательного пальца.

Придвинувшись ближе, Кирилл обнял меня так крепко, будто не собирается выпускать из объятий ночь напролет.

– Хочу. – ответила, не задумываясь, так небесно мне с ним было.

Наклонив голову, Кирилл прижался к моему лбу своим.

– Ляля. Ты сама напросилась. – его губы приземлились на мою мокрую от слез щеку.

А затем обойма коротких обжигающих поцелуев обрушилась на мое лицо. Теплые упругие губы цепляли слезинки, оставляя на их месте сладковато-терпкий запах перечной мяты. Каждое его прикосновение лупило статическим электричеством по оголенным нервам.

Я млела, мысленно подсчитывая, сколько раз его губы прикоснулись к моему лицу. Двадцать. Двадцать один… Двадцать два… В эту секунду я пропала. Безоглядно.

– Я хочу тебя поцеловать. – прошептал, продолжая скользить по моей щеке влажными губами. – Можно?

Глава 37.1

– Ты ведь, итак, уже целуешь… – мой голос охрип от ощущений, потому что его губы только что осушили все мои слезы.

Однако теперь мне было абсолютно не до смеха. Происходило что-то очень важное, настолько, что могло перевернуть

всю мою жизнь вверх тормашками.

Кирилл пожирал меня глазами. Я видела в них невысказанную боль и тоску, догадывалась, что для нас этот поцелуй станет не первым, а последним. Прощальным.

– Я хочу поцеловать тебя по-взрослому.

– До остановки дыхания?

– Да.

– Ну, тогда целуй.

– Ты помнишь, о чем я тебя предупреждал, мелочь? – голос Кирилла срывался, — Это просто поцелуй. Не принимай близко к сердцу. Андестенд?

– Просто поцелуй. – повторила послушно, - Я не собираюсь влюбляться в такого самоуверенного пернатого дурака.

Смотри сам не влюбись.

Он хмыкнул, прижимаясь ко мне теснее. Сама не поняла, когда моя нога оказалась зажата между его, похоже, мы так лежали уже какое-то время.

– Алина… - прикрыв глаза, его губы наощупь отыскали мои.

Мир стал звучать на полутон ниже.

Я судорожно втянула воздух, потому что это было как удар электричеством по всем моим нервным окончаниям разом. Пульс забился в агонии. Ощущения, закружившиеся в животе, заставили мозг отключиться.

– Али… н-а – простонал мне в рот.

Дыхание к дыханию. Выцеловывая свое имя на моих губах. Или мое на его? Его губы окончательно завладели моими. Кирилл неторопливо очень ласково водил ими от уголка к уголку. Словно рассасывал леденцы.

– На вкус ты даже лучше, чем я мог себе представить… - усмехнулся, слегка отстраняясь: он заглянул мне в глаза.

– Готова? – громко сглотнул.

К чему? Нет? Разве мы не закончили?

– Готова. – сама поразилась, насколько категорично это прозвучало от такой известной плаксы и слабачки.

А потом я узнала, что значит настоящий поцелуй с языком…

Его губы слились с моими губами. Они были грубыми. Раскованными. Агрессивными. Желающими. Требовательными. Наглыми. И ласковыми. Такими ласковыми, что я растворилась в сильных мужских руках. Рассыпалась. Сгинула в бездну. Возродилась вновь.

Задохнувшись от ощущений, я запустила пальцы в его жесткие густые волосы, слегка потянув Кирилла на себя. Я окончательно теряла связь с землей…

– Алина… - разрывая поцелуй, он издал срывающийся звук горлом.

Мы замерли, дыша как два загнанных измученных зверя. Все еще рот в рот. А его глаза… Лучше бы я их не видела! Не вполне понимала, как реагировать на то, что в них читалось…

– Мне надо… Надо… Черт! – резко отстранившись, он повернул рукоять двери, выскакивая на балкон.

Машинально теребя пальцами припухшие от поцелуев губы, я неотрывно следила за тем, как Воронов, вцепившись в перила, раскачивается из стороны в сторону, словно собирается спрыгнуть.

– Кирилл…? Ты можешь простудиться…