Воссияет день безгрешен

Краль Веселина

Лёвик сначала подумал, что это обычный свёрнутый лист бумаги, но взяв его в руки, понял, что отец Киприан дал ему не бумагу, а очень маленький складень с изображениями Троицы и Архангела Михаила. На обратной стороне деревянных иконок, соединённых вместе золотым креплением, читаются слова какой-то древней молитвы. Грошик, повертев складень в руках, прячет его в тайничок на своей гитаре.

– Да, спрячь её пока. Запомни: ты очень поможешь не только мне. Тогда «им» не удастся выиграть во времени, «они» не получат даже одних суток. Представляю их бешенство, – усмехается батюшка. –

Только не забудь: тебе предстоит переправить этот артефакт одному человеку.

– Я его знаю?

– Да.

Отец Киприан наклоняется к Лёвику и шёпотом произносит имя. Грошик удивлён, но ничего не говорит. Он принимает всё, как есть, не рассуждая, поскольку своему другу доверяет целиком и полностью.

Вдруг раздаётся стук в дверь. От неожиданности оба вздрагивают, и помимо воли в их сознание накатывается паническая волна. Друзья в смятении переглядываются.

– Ты кого-то ждёшь? – сдавленным голосом спрашивает Лёвик.

– Нет, – отец Киприан вдруг ощущает себя единым оголённым нервом.

– Может это мои родители меня вычислили? – чувство тревоги наваливается снежным комом, подминая остатки воли.

Стучат громче и громче. Словно набатный колокол. Отец Киприан, наконец, решается:

– Я запирал на замок церковную ограду, твои родители не смогли бы сюда пройти. Никто бы не смог. Но в любом случае надо выяснить, кто это.

Иеромонах подходит к хлипкой двери.

– Кто там?

– Это я, – слышится знакомый голос.

ЗМИЙ

Несколько часов спустя

Подмосковье

Взору обычного человека представился бы сидящий за дорогим, инкрустированным полудрагоценными камнями, столом с лапами дракона вместо ножек респектабельный человек солидного, но ещё не старого возраста с холодными водяными глазами. Змиестраж видит его в истинном обличье.

За столом восседает Змий размером чуть крупнее человеческого. В свете многочисленных золотых светильников его серебристо-желтоватая чешуя переливается магическими завораживающими блёстками. Небольшие перепончатые крылья за спиной сложены в специально изготовленные ниши в кресле. Жирный хвост со стреловидным завершением раздражённо стучит по паркету.

Глаза всё те же – холодно-водянистые и до жути неприятные. Смотреть ему прямо в глаза простым смертным невозможно – сознание утягивается в запредельный омут небытия, и тело начинает сотрясать панический ужас. Змиестраж научился удерживать сознание на грани миров. Он хоть и человек, но высочайшего уровня посвящения. Он человекодьявол.

Змиестраж, раболепно встав на одно колено, передаёт господину священный артефакт – небольшого, размером с обычный утюг, золотого тельца. Это своего рода сейф: в левом боку тотемного животного размещается дверца, скрывающая пустоту. Змий носит высочайшее звание: Жрец Золотого Тельца и подчиняется хоть и не Князю непосредственно, но одному из высочайших Герцогов.

Змий задумчиво крутит тельца в своих пятипалых лапах, унизанных золотыми кольцами

с громадными необработанными алмазами. Надежды Змия не оправдались: эту пустоту заполнить сегодня ночью так и не удалось.

– Всё-таки упустили, – Змий очень разочарован. Обращается к Змиестражу он мысленно, тот так же мысленно отвечает. Они не пользуются человеческой речью. Змиестража никогда не покидает чувство, что он голый – от того, что не может скрывать своих мыслей от Змия. К этому никак нельзя привыкнуть.

– Не понимаю, в какой момент произошла передача. Звонарь-Иуда видел его два дня назад в алтаре. Потом Звонарь стоял в очереди в лавке и заметил, как поп его вынес из храма. Больше Иуда светиться не стал, мог вспугнуть, он же не тамошний, отправился в гостиницу дожидаться меня. После литургии Киприан общался с прихожанами, потом ушёл к себе. Он же хитрый, к себе пускает только эту блаженную со свечной лавки. Но у него никого не было, дьякон к нему заглядывал. Вечером приехали десантники, пробыли пару дней и уехали. Им на смену с утра заявился Грошевич. Вечером мы развернули операцию. Дьякон следил за ним эти дни. Ну, может, отлучался дьякон по каким-то бытовым нуждам, ему ведь храм покидать не положено до закрытия. Но и Киприан если не был в храме, то сидел в своей лачуге. В эти дни он даже за церковную ограду не выходил. Непонятно.

– Да, провалили дело. Вдобавок и складень с молитвой не нашли. Теперь заново начинать поиски, – мысленно злобствует Змий. – Вычисляйте теперь, в какой момент и кому он успел передать. Не десантуре же. Хотя кто вас разберёт, человеки. Никакой логики, убогие создания.

– Что с Грошевичем будем решать?

– Убирать, конечно, но чуть позже. Проследить, чтобы не болтал, в тюрьме пока закрыть. Он вряд ли что знает, но Звонаря-Иуду видел в лицо. Мог запомнить. Зачем лишние проблемы? Да и вообще, одним больше, одним меньше – скопом за всех расплатимся.

– С утра приступим к поискам.

– Да, по старой схеме. Тщательно просеять ближайший круг.

– Прихожан слишком много, – сетует Змиестраж.

– Отработать всех, кто был в церкви в последнее время, – сказал, как отрезал, Змий. – Особенно эту блаженную в свечной лавке и её связи. Также всех, кто приезжал со стороны.

– Да, я отдал распоряжение, – услужливо докладывает Змиестраж. – Десантура, бывшие сокурсники по духовной семинарии, духовные чада по прошлым приходам, бывшие одноклассники. Скорее всего, по линии прихожан.

– Думаешь, семинаристами не стал бы рисковать?

– Ну да, это же верная смерть.

– Да они все чокнутые, эти белые боготвари. Сами могли напроситься, они же ищут мученического венца, – брезгливость слышится в мысленном посыле Змия. – К тому же Киприан не был дураком. Он знал, что его смерть усилит белых воинов, ишь, как Михаил радуется. Из наших в ближайшие дни кого-то заберут из этого мира. С Законом не договоришься. А наших мало осталось моего уровня, сам знаешь, сюда пока ещё трудно пролезть. И следующим вполне могу быть я. Поэтому я рисковать не стану, я буду действовать наверняка. Терпение – и информация рано или поздно всплывёт.