Встреча
Шрифт:
Возвращались мы налегке, с пустыми рюкзаками; мой путь обратно не был столь мучительно тяжким. Только на вершине горы, ни с того ни с сего, меня вдруг бросило оземь, я даже не успел выставить руки, чтобы предохраниться, загородить лицо. Сильно ударился лбом и носом о ледяную корку, сорвал кожу… Крови было много, но выручал пречистый и пребелый горный снег, я все прикладывал его к лицу, отбрасывая красные комья, пока они не просветлели.
Зато в ту же ночь, в Усть-Коксе, я имел видение, которое как бы уравновесило неприятное происшествие на вершине горы. Я уже заметил: всегда после явной атаки тьмы следует явная благодать — словно доброе слово, поддержка Высших. На самой грани засыпания, в переходном,
— Ты кто?
— Я Муза твоя, Муза Любви, — ответила она просто и ласково.
— А ты кто? — обратился я к другой. Причем это "ты" не было фамильярностью, это была естественная и единственная форма обращения.
— А я — твоя Муза Радости…
— А ты?
— Я — Муза Творчества и Вдохновения.
И так я познакомился, кажется, со всеми феями. У них были разные лица и одежды тоже разного цвета; жаль, что я хорошенько не запомнил, как мои Музы одеты, как выглядели, чем отличались друг от друга…
Не знаю, сколько я находился у них в гостях, или, наоборот, это они посетили меня, были моими гостями… Помню только ощущение новизны, чистоты и счастья, какую-то небывалую доселе полноту и значимость жизни. А потом раздался легкий щелчок, как бы щелкнули выключателем, — и все мгновенно пропало. Я лежал на койке лицом кверху, вытянув руки вдоль тела. И все пытался усилием воли вернуться в этот чудесный мир Любви и Гармонии, в мир иной реальности, побыть еще хоть немного со своими милыми и прекрасными Музами: увы, увы нам… Но на душе долго еще было светло и радостно.
А после начались мои страдания. Перед расставанием Алекс Андр еще раз предупредил: "Я приглашаю только единожды, учти; второго приглашения не последует. Много званых, да мало избранных — умей использовать шанс. Надумаешь, приходи быстрее. Построишь избушку своими силами, не ближе двух километров от меня, так надо. Будем встречаться раз в месяц, не чаще: Я буду давать задания и проверять усвоенное. На легкую жизнь не рассчитывай, все придется делать самому, добывать пищу — тоже. Начнутся трансмутационные боли, — и это учти. Временами ты будешь рад умереть, повеситься, но если одолеешь и этот соблазн, получишь Несмертие — самый высокий Дар Неба, о котором может мечтать смертный…"
Я вернулся в Нижне-Каменку и, разумеется, все рассказал Милице.
— Решай сам, — сказала она и почему-то заплакала.
Я еще ни разу не видел ее слез и потому очень поразился. Да, все предстояло решать самому. И я начал прикидывать и так и этак. Конечно, трудности впереди немалые; предстоял разрыв со всем устоявшимся, привычным, разрыв с Милицей, с родными и близкими, вообще разрыв со всем миром — таковы условия, и обратной дороги не было.
Но ради чего разрыв? — задумывался я. — Если ради Знания, то это действительно достойная цель, ради нее можно и нужно пойти куда угодно, принести себя в какую угодно жертву. Но уйти от мира единственно ради Несмертия своего тела… Нет, меня это не прельщало нисколько. Я не верил, да и не верю сейчас, что можно в короткий срок добиться столь выдающихся, беспримерных в истории человечества результатов.
Сколько высочайших духов воплощалось на Земле и никто из них, кажется, не задавался столь откровенной целью — обрести Несмертие для себя. Разве стремился к телесной вечности или хотя
Александр делает упор, что именно Христос ушел на Небо в плотном теле. Но как это возможно? Для чего Ему там, в Бесконечности, физическая земная плоть? Есть и другая, более правдоподобная версия, согласно которой Иисус Христос, точнее Дух Христа мощью своей воли разложил свое мертвое физическое тело на атомы и электроны, растворил его без следа, а на Небо ушел лишь фантом Христа в Его тонких Атмичеких и Буддхических телах. Именно этой научной версии я и готов верить. Или взять нашего Преподобного Сергия Радонежского, взять Серафима Саровского… Можно ли представить их, озабоченных Несмертием своих бренных оболочек? Они были озабочены Несмертием своего Духа — как тысячи и тысячи великих подвижников Божьих во все времена, во всем мире.
Правда, есть классический пример устремления к Несмертию своего тела — сделок между доктором Фаустом и Мефистофелем, но это, согласимся, из другой оперы…
Далее, о Знании… Получить Знание из рук земного гуру, учителя, Наставника — это, конечно, цель, и цель стоящая. А стать Хранителем этого Знания, — вообще задача планетарного масштаба! Но и тут нет полной ясности; все вопросы, вопросы без конца, сомнения, которые, увы, не вдохновляют на ратный подвиг.
Ну вот хотя бы, важный вопрос: тот ли учитель Алекс Андр, к которому можно устремиться, забыв все на свете, разорвав все прежние связи? Можно ли доверить свою судьбу в руки этого малопонятного для меня человека?
Александр много говорил о том, что Силою Животворящего Креста может лечить любые заболевания, в том числе и раковые, но вылечил ли он хотя бы одного, человека, помог ли хоть одному несчастному, ну хотя бы вот страдающей жене Проводника Надежде Ивановне?
Александр проповедовал, что, научившись Правильному Мыш- лению, очистившись, человек становится самодостаточным, всемогущим; такой человек обладает способностью Материализации… Но способен ли материализовать продукты и предметы первой необходимости сам проповедник, Демиург Мира под именем О'Джан Сатьям Эль — Аджарачан — Алекс Андр? А если способен, почему живет с семьей в таких первобытных условиях; почему, уйдя от мира сего, все- таки полностью от него зависит?
Взять, к примеру, хоть Проводника… Александр утверждал, что заряжает его Огнем, добывая по крупицам в страданиях, дает Евгению Жизнь Живую, которую тот легкомысленно разбазаривает где ни попадя. Пусть так, возможно. Но ведь прекрати Алекс Андр давать Огонь Проводнику, тот наверняка выживет. Но прекрати Проводник или кто иной таскать, рюкзаки с продуктами — что станет со всемогущим, теоретически, Принцем и его семьей? Снова и снова я задаю себе вопрос: тот ли Александр человек, тем более Земной Наставник, к которому следует стремиться? Как не вспомнить, что почти любой его монолог, любое пророчество, дальнее и близкое, заканчивались неизменно зловещими словами "Человек немыслящий будет испепелен Огнем Гнева Божьего. Срок вашей кончины приближу, испепелю… Богу не нужны деграгомы-протогоминоиды… Оставлю, на Земле только двоих — Нового Адама и Новую Еву — начну все сначала…
Из последнего нашего общения я вынес одно: этот человек, возомнивший себя Демиургом Мира, Спасителем, не любит человечество — ни в целом, ни каждого его представителя в отдельности. Демиург не любит своих детей, своих подданных, пусть и погрязших в невежестве, — нужно ли стремиться к такому Учителю на обучение? К такому Спасителю — для спасения личного живота своего? Алекс Андр четко обозначил черту между собой и остальными, как будто он сам до 37 лет не жил жизнью обычного человека, не блудил со всеми наравне, а то и поболее… И об этом нельзя не задуматься, прикидывая все "за" и "против"; и вот эти последние размышления — далеко не в пользу отошедшего от человечества, отмежевавшегося от него Алекс Андра.