Второй Фонд
Шрифт:
– Мне этого очень хочется, но именно поэтому я не могу лететь на Трантор. Поймите, вы ведете игру – мы ведем игру – с противником, неизмеримо превосходящим нас по силам. Вы сами это знаете, что бы вы ни болтали в припадке донкихотства.
Полвека назад мы узнали, что психологи Второго Фонда – истинные наследники и ученики Селдона, но так и не поняли, что это значит. А это значит, что любое событие, произошедшее в Галактике, имеет для них большее значение, чем оно имеет для нас. Для нас жизнь – это цепь случайностей, на которые мы реагируем случайным образом. Для них жизнь – закономерная
В этом их сила, но в этом и слабость. Они живут по законам статистики, которая с неизбежностью предсказывает лишь массовые действия.
Психологи Второго Фонда не могут вычислить, как поведет себя отдельный человек в тех или иных обстоятельствах и как это отразится на ходе истории. Я не знаю, какова моя роль в истории, но знаю, что значительна, и поэтому во Втором Фонде мое поведение хотя бы приблизительно просчитано.
Поэтому я не доверяю своим порывам и желаниям. Несмотря на то, что мне хочется полететь на Трантор, вернее, именно потому, что мне этого хочется; потому, что это естественно для человека в моем положении, я туда не полечу.
Молодой человек невесело улыбнулся.
– Психологи Второго Фонда могут знать вас лучше, чем вы себя знаете. Что если, зная вас, они предвидели ход ваших мыслей, ваше нежелание повиноваться собственным желаниям и теперь исходят из того, что вы не едете на Трантор?
– Наверняка они предвидели, что мне в голову придет эта мысль, и заготовили что-нибудь на этот случай. Это бесконечный цикл обманов.
Неважно, сколько раз я его повторю, главное то, что я могу либо поехать, либо не поехать. Если они затащили мою дочь чуть ли не на другой конец Галактики, значит, хотят, чтобы я последовал за ней. Если бы им нужно было, чтобы я сидел на месте, они ничего не стали бы делать. Я нужен им на Транторе, значит, я останусь здесь.
Кроме того, Антор, Второй Фонд замешан далеко не во всех событиях. Вполне возможно, что отъезд Аркадии на Трантор случаен и она будет там в безопасности.
– Нет, – резко сказал Антор, – вы сбились на ложный путь.
– У вас есть другая версия?
– Да, если позволите.
– Я слушаю. Спешить некуда.
– Вы уверены, что хорошо знаете свою дочь?
– Нет, конечно. Нельзя хорошо знать другого человека.
– Вот именно. Я знаю ее еще меньше, но я смотрел на нее свежим взглядом. Вот что я увидел. Первое: она отчаянный романтик, единственный ребенок элитарного ученого, выросший на фильмах и книгах. Она бредит интригами и приключениями. Второе: она сама умная интриганка. Вспомните, она перехитрила нас. Решила подслушать наше совещание – и подслушала.
Решила полететь с Мунном – и полетела. Третье: она стремится быть похожей на свою героическую бабушку, которая победила Мула.
Я ни в чем не ошибся? Превосходно, продолжим. В отличие от вас, я получил от лейтенанта Дириге полную информацию о событиях, связанных с отъездом вашей дочери с Калгана. Кроме того, лейтенант Дириге – не единственный мой агент на Калгане. Так вот, мне сообщили, что поначалу правитель Калгана отказал Хомиру Мунну в просьбе посетить дворец Мула.
После того, как Аркадия поговорила с леди Каллией,
– Как вы это узнали? – перебил Дарелл.
– Дириге допрашивал Мунна в рамках кампании по поиску Аркадии. Он передал мне полный протокол допроса.
Вернемся к леди Каллии. Ходят слухи, что она утратила расположение Штеттина, однако эти слухи не подтверждаются фактами. Во-первых, Штеттин по-прежнему с ней живет, во-вторых, по ее совету пропускает Мунна во дворец Мула, в-третьих, никак не ограничивает свободу ее действий: она открыто устроила побег Аркадии. Солдаты дворцовой охраны говорят, что в день побега видели Аркадию с Каллией. Тем не менее, Каллиа осталась безнаказанной, хотя Аркадию искали со всей видимостью старания.
– Ваши выводы?
– Побег Аркадии был подстроен.
– Разумеется.
– Это еще не все. Аркадия знала, что ее побег подстроен. Она везде видит заговоры, увидела и здесь и стала рассуждать, как достойная дочь своего отца. Ее хотят вернуть в Фонд, решила она, значит, надо ехать в другое место. Но почему на Трантор?
– Почему?
– Потому, что туда бежала Байта, ее легендарная бабушка. Сознательно или подсознательно, Аркадия повторила ее путь. Возможно, что и бежала она от того же врага.
– От Мула?
– Нет, конечно. Не от Мула, а от врага, перед которым сознавала свое бессилие. От Второго Фонда или его агента, находящегося на Калгане.
– Вы думаете...
– Почему вы считаете, что Калган защищен от влияния Второго Фонда? Мы оба разными путями пришли к выводу, что побег Аркадии был подстроен. Так?
Ее искали и нашли, но Дириге дал ей уйти. Именно Дириге, наш человек.
Почему именно ему поручили поиски? Кто знал, что он наш человек?
– Теперь вы пытаетесь меня убедить, что Аркадию честно хотели вернуть? Быстрей заканчивайте свою мысль, Антор. Я устал и хочу спать.
– Сию минуту, – Антор достал из внутреннего кармана пачку фотоснимков. Это были энцефалограммы. – Вот графики Дириге, снятые по приезде с Калгана.
Дарелл все понял с первого взгляда.
– Он под контролем! – прошептал он, бледнея.
– Вот именно. Он дал Аркадии уйти не потому, что он наш человек, а потому, что он человек Второго Фонда.
– И он позволил ей лететь на Трантор!
Антор пожал плечами.
– Его запрограммировали отпустить Аркадию. Он не должен был ничего менять, он был всего лишь орудием. Поскольку она пошла по пути меньшей вероятности, можно надеяться, что она будет в безопасности... до тех пор, пока Второй Фонд не сочтет возможным или необходимым изменить положение дел.
На телевизоре замигала сигнальная лампочка: передавали экстренный выпуск новостей. Дарелл боковым зрением заметил сигнал и машинально включил телевизор. Аппарат включился на середине предложения, но и без первой половины было понятно, что «Хобер Мэллоу» расстрелян и, после почти полувека мирной жизни, вновь началась война.
На скулах Антора играли желваки.
– Слышали, док, на нас напал Калган, руку которого направляет Второй Фонд. Теперь вы готовы ступить на путь, указанный дочерью, и лететь на Трантор?