Высота
Шрифт:
Кузьмич устало повалился в кресло и достал трубку.
— Сегодня больше будут прыгать на акробатику, — прокряхтел инструктор. — Пилоты зарядили по две тысячи двести высоты. Нашим должно хватить и открутить программу и блинчик поплющить. Лешка вчера неплохо ноль выдавал, жаль, что Ритка растеряла весь свой талант. Как я их в двоеборье выставлять буду…
— А что с ней? — не отрываясь от монитора, спросил Глеб.
— Да, не знаю. Может с мужем опять поругалась… Надо Федьку спросить, они вроде как сейчас что-то
— И откуда ты все знаешь…
— Ха, ты лучше скажи, чего у тебя костяшки на кулаках сбиты? — лукаво поинтересовался Кузьмич. Он еще в столовой заприметил, что босс как-то сильнее, чем обычно, хромает и пальцы в ссадинах.
— Что? — Булавин был так занят очередной проблемой, что не сразу понял, о чем его спрашивают. — Костяшки… С Дольфом подрался… за подушку.
Пес тут же поднял голову и непонимающе уставился на хозяина. И как это он пропустил такое мероприятие?
Булавин больше ничего не сказал. Некоторые вещи даже Кузьмичу лучше не знать.
Напряженный рабочий день только начинался.
Глава 5. Небо, высота, жажда
Ты — мое противоречие.
Кто может, тот должен летать.
Рожденной летать трудно дышится — ей должно летать.
Без десяти восемь вся команда, выстроившись в шеренгу, стояла перед инструктором в полном снаряжении. Доктор был пройден заранее, в считанные минуты.
Давление, пульс, даже температура тела тренированных спортсменов выравнивалась до любой нормы ради заветного допуска в небо.
Никакая бессонная ночь или головная боль не могли хотя бы на секунду поколебать жажду высоты.
Булавин с завистью смотрел на команду. Он уже давно был уверен в своей форме, и если бы ни бюрократы-врачи, стоял бы сейчас среди этих парней и девушек.
— Сегодня крутите крест. Если кто забыл, что это такое, — он вплотную подошел к Ладье. — Напомню: спираль левая, правая, сальто. Потом спираль правая, левая, сальто. Понятно, Рита?
Спортсменка поджала губы, еле сдерживаясь от гнева. Шеф никогда не прощал ошибок в воздухе, а ее нынешние — тем более.
Она сама осознавала, что перестала вкладываться в норму, перестала четко контролировать себя в воздухе. Ни акробатика, ни точность не шли…
У других спортсменов все получалось, и короткий период межсезонья не ухудшил показатели. Даже Федор, вечный второй номер, отстающий и слабо талантливый — и тот умудрился приблизиться к минимуму на мастера.
Следовало взять себя в руки, забыть об извечной занозе, что не давала зажить душе. Он над ней не властен! Он — прошлое, которое лучше бы вычеркнуть из всех закоулков памяти, вырвать с кровью из самого сердца!
Дома, несмотря
Только ноги упрямо ведут в пропасть, руки требуют его плена, тело горит от неутолимого желания близости. Даже Федька… Молодой, сильный, горячий — он тоже оказался не способен утолить эту жажду.
Две двести метров над землей — только на них надежда. Выход из самолета, торможение, разгон, группировка, ориентир на землю и не задумываться… Руки и ноги отточенными сотни раз движениями рассекут воздух в спиралях и сальто. Тело знает свое предназначение, так же как и жгучую тоску по одному единственному человеку.
За что они так друг с другом?
Все ведь могло бы быть иначе, как в сказке про долгую жизнь и совместную старость.
Как жаль, что иначе она не умеет…
Ферзь стоял рядом и упорно пытался настроиться на прыжки. «Уход в спираль, ориентир, тормоз. Уход в сальто, ориентир, тормоз…» — мысли постоянно сбивались. До «выдоха и раскрытия парашюта» он так и не дошел.
Назойливая картинка с девушкой, закусывающей губу от острого, мучительно-сладкого наслаждения, упрямо сметала все мысли.
Только ее пальцы, отчаянно впивающиеся в мужские плечи, стройные ноги, обнимающие его, только блестящие от слез омуты глаз… Ритка… Стерва.
Она сама придумала все правила, она бросала и приходила, когда вздумается. Только в ее психически нездоровом мозгу могла родиться такая любовь. Лучше на электрический стул или инъекцию с ядом, но разве ж он мог выбирать.
За столько лет она выпотрошила всю его сущность, покалечила каждый нерв, заигралась до боли, до презрения, до ненависти.
Даже Федора размазало в безликое пятно жерновами такой страсти. Дурачок, он небось думал, что Ритка в него влюбилась. Трахал ее чуть ли не на глазах у Ферзя, уверенный в своем превосходстве, выставлял напоказ свои шашни с чужой женой. Да, не высоко он поднялся, только на межсезонье и хватило…
Ревность? Нет… Какая тут, к черту, ревность. Да он сам Федьку на руках готов был носить за каждую минуту, проведенную без нее. Как жаль, что парень сошел с дистанции…
Пол года свободы псу под хвост. Пол года надежды на иное будущее…
Нужно было прекратить все давно. Взять себя в руки, и хоть раз выкинуть ее вон из своей жизни, как когда-то перворазницей выкинул из самолета.
Достала!
Взгляд упал на Карину. Девушка сосредоточенно заполняла журналы. Светло-русые волосы растрепал ветер, но она не обращала внимания.
Руки писали цифру за цифрой, букву за буквой. Ни следа от пережитого накануне страха, ни намека на бессонницу.
Лишь на минуту подняла уставшие глаза посмотреть на небо. Спокойно, уверенно. Улыбнулась каким-то своим мыслям. Чистый ангел… Небо над ней не имело власти, а высота, как пустой звук.