Я — Люцифер

О'Доннел Питер

Вилли смахнул капли пота с век и снова впился глазами в бинокль. Группа двинулась к причалу. Никто не говорил. У Модести руки не были связаны, и Вилли не заметил, чтобы кто-то держал ее под прицелом. Вилли вздохнул, давая передышку своим натянутым, как струны, нервам. Он ждал, не подаст ли Модести сигнал, чтобы он вступил в игру и освободил ее. Они уже были на причале, к которому подходила моторка. Модести стояла спиной к Вилли. На мгновение она положила руки на бедра, потом уронила правую руку, чуть наклонила голову влево. Затем вдруг прижала

ее к плечу, словно ей надоедала муха. Потом рука снова вернулась на бедро. Потом она сложила руки на груди.

Вилли Гарвин тихо выругался. Он не понимал, что происходит.

Две минуты спустя вся четверка уже оказалась в моторке. Она направилась к яхте, на которой сразу же стали поднимать якорь. После того как они забрались по трапу, лодку взяли на борт. Заработал гребной винт. Яхта развернулась и стала плавно удаляться на север.

Вилли еще раз прочел название: «Риорка». Он смотрел вслед яхте, пока та не исчезла за дюнами, которые отделяли Вилли от моря. Затем он опустил бинокль. Перевернувшись на спину, прикрыл глаза рукой.

На север… В Осло? В Копенгаген? Или в какой-то маленький порт? Трудно сказать. Остается лишь угадывать. Но Таррант должен все выяснить. У него на то есть свои способы. Вилли встал и пошел через дюны туда, где он оставил машину. Он пытался привести в порядок сознание и нервы после полученного шока.

Они захватили Модести. Причем непонятно как. И куда теперь тащат.

Сражение еще не успело начаться, а он оказался один как перст. Без Модести. В потемках.

Двадцать четыре часа спустя Таррант позвонил из своего офиса в маленький стокгольмский отель Вилли Гарвину.

— Яхта, — сразу начал Таррант. — Мы проверили регистр Ллойда и все корабельные компании. Нигде нет судна под названием «Риорка». Похоже, это фальшивка.

— Ясно, спасибо, — ровным голосом отозвался Вилли.

— Говорите, «Риорка» двинулась на север?

— Это ничего не значит. Можно свернуть в любой момент. Я проверил порт в Стокгольме, созвонился с людьми из Осло и других портовых городов. Без толку.

— Похоже, они переезжают на другую базу, и она неблизко.

— Думаю, что яхта — это только для начала. Потом они на что-то пересядут. У вас есть люди, которые могут понаблюдать в портах и аэропортах?

— В крупных да. Но наши оппоненты, конечно же, воспользуются фальшивыми паспортами. Только как они поступят с Модести?

— У Уиша, наверно, есть десяток чистых паспортов. Сделает фотографию, и через пару часов появится паспорт и у Модести.

— Скорее всего, они воспользуются каким-то маленьким портом или аэропортом, — сказал Таррант. — А я не смогу организовать крупномасштабную слежку. Мне тогда придется объяснять руководству, почему такой шум.

— Ясно, сэр Джи. Делайте, что сможете. Но Бога ради, никаких самостоятельных операций. Если выйдете на их след, просто дайте мне знать.

— Хорошо. Как, по-вашему, им удалось удержать ее?

— Понятия не имею.

Если бы ее вели под пушкой, она сумела бы подать мне какой-то знак. И опять же, если бы она думала, что ее хотят спокойно ликвидировать на яхте, она тоже постаралась бы сообщить мне об этом.

Таррант болезненно прищурился. Он вдруг почувствовал себя дряхлым, как Господь Бог.

— Ваш следующий ход? — спросил он.

— Буду думать. Попробую вычислить, как они все-таки подбирают контейнеры. Главное, суметь сложить все части воедино. Да, кстати, вам удалось выяснить, что я просил, насчет последнего их улова — там где было пятьдесят тысяч золотых соверенов?

— Да. Вы были правы. Там был другой контейнер. Крупнее длинным цилиндром, как у торпеды. Ничего сверхсложного. Простой привод и винт…

— А… Значит, мотор…

— Почему вас это заинтересовало?

— До этого были бриллианты, наркотики — ценные, но легкие грузы. Этот случай — особый. Соверены со всем оборудованием потянут на полтонны. Конечно, в воде это не такой уж большой вес, но инерция все равно слишком велика.

— Слишком велика для чего?

— Сам пока не знаю. Но раньше это укладывалось в общую схему, а теперь вот не укладывается. Потому-то я и спросил, есть ли мотор.

— Не очень понимаю вашей логики, но вы верно угадали. Это вам как-то помогает?

— Тут помогает все, что мы только находим. Тяговое усилие остается в норме.

Тарранта так и подмывало спросить: «Тяговое усилие чего?», но, поскольку Вилли сам искал ответ на этот вопрос, Таррант предпочел помолчать. Он взял листок бумаги и сказал:

— Появился новый список смертников. Примерно в том же духе, что и раньше, с одним лишь новшеством. Среди клиентов наш американский друг — Джон Далл.

На другом конце провода воцарилось молчание. Таррант понял, о чем думает Вилли, потому что сам подумал примерно то же самое. Если догадки Модести верны, то в какую категорию зачислен Далл? Из тех, кому суждено умереть естественной смертью, или он объект шантажа?

— Далл платить не станет, хоть ты тресни, — медленно произнес Вилли. — Но эти типы не знают его так хорошо, как мы. Они надеются на успех, потому как известно, что бывает с теми, кто игнорирует их просьбы.

— Согласен. Предыдущие успехи придают им уверенности. Но если Даллу не угрожает естественная смерть, то у них будет серьезная проблема с его ликвидацией.

— Не уверен. Далл не из тех, кто согласится на телохранителей под кроватью и в сортире. Уишу это хорошо известно.

— Верно, — вздохнул Таррант, откладывая в сторону листок. — Но пока это не самая наша главная проблема.

— Да. Будет что-то новенькое, сэр Джи, звоните. Я здесь до завтра.

— А потом?

— Зависит от того, что я придумаю.

Вилли Гарвин положил трубку, глянул в окно на гавань, потом задернул шторы и сел на кровать. День был в разгаре.

Он выложил на тумбочку сигареты и зажигалку и улегся на спину, закрыв глаза.