Шрифт:
ЗАЛ КРИВЫХ ЗЕРКАЛ
Аркадий Валентинович находился в самом сладком предутреннем сне, когда холодная влажная кожаная нашлепка бессовестно вырвала его из объятий старины Морфея.
Нашлепка находилась на оконечности собачьей морды и называлась мочкой носа. Нос же, соответственно, принадлежал немолодому псу, гордо именуемому Тавром (он же, в зависимости от ситуации, Князь Потемкин Таврический, он же Таврюха, он же Тавроид, он же Мино-Тавр, он же Стервь Хвостатая). Пес являлся представителем славного племени немецких овчарок и имел самого солидного вида документ
Короче говоря, собаке срочно требовалось на улицу, о чем она и явилась сообщить сладко спящему хозяину.
Попытки Аркадия Валентиновича перевернуться на другой бок и проигнорировать недвусмысленный намек Тавра (явно перешедшего сейчас в разряд "Стервь Хвостатая") оказались наивными и исходно обреченными на провал. Потеряв возможность дотянуться носом до хозяйского тела, пес приступил к акустическим воздействиям, начав издавать ноющие звуки. Тонкий скулеж, переходящий в заунывное подвывание, выдержать было бы трудно даже под общим наркозом, и Аркадий Валентинович сдался.
Отбросив рывком одеяло, он перекатился к краю дивана и сел, спустив ноги на ковер. Тавр выразил свое одобрение хрипловатым тявканьем и рванул в коридор, поближе к выходной двери. Там он продолжал выражать свое физиологическое нетерпение нервным постаныванием.
– Это не собака, а какая-то... аденома простаты, - расширил спектр поименований своего пса Аркадий Валентинович, отчаянно зевая и с трудом преодолевая соблазн снова завалиться на подушку.
– Слышь ты, аденома?
Свежеокрещенная Аденома отчетливо скребнула лапой дверь.
Медлить было опасно.
Аркадий Валентинович спешно натянул брюки и носки, поверх спальной футболки накинул теплую клетчатую рубаху и вышел в коридор. Тавр всем видом выразил крайнюю степень нетерпения, граничащую с недержанием.
Через пару минут счастливый пес облегчался у ближайшего кустика возле подъезда, а его хозяин, присев на лавочку, - постоянное место тусовки местных старушек, - воевал с ремешками второпях незастегнутых сандалий.
Справились они со своими делами одновременно.
Тавр тяжело затрусил через пустой - по причине раннего часа - двор, сосредоточенно обновляя метки в стратегически важных местах. Аркадий Валентинович потихоньку отправился вслед за ним, ощущая, как утекают из организма последние остатки сна. Возвращаться в постель явно не имело смысла. Логичным показалось следующие решение: пока улицы пусты, осуществить полноценную прогулку с собакой, тем более, что утро выдалось чудесным и свежим, а вот день обещал оказаться знойным. А после обеда можно было бы плотненько задернуть шторы и душевно вздремнуть, как и положено уважающему себя пенсионеру.
Двор выходил прямо на набережную.
Аркадий Валентинович с Тавром прошлись вдоль парапета
Тавр, задрав седеющую морду, с интересом принюхался к окружающим запахам и сосредоточенно затрусил на "Потеху". Хозяин возражать не стал и неторопливо отправился вслед за ним.
На "Потехе" было так же пустынно. Недвижимо возвышались яркие громады аттракционов; кафе-"стекляшки", ларьки и кассовые будки были заперты. Только долговязый парень в замурзанном зеленом комбинезоне лениво чиркал метлой на одной из дорожек около небольшого павильона с пляшущими буквами над входом. Буквы образовывали надпись: "Зал кривых зеркал".
– До королевства, стало быть, масштабом не дотянули, - рассудил Аркадий Валентинович, присаживаясь на одной из лавочек. Тавр подбежал, сунулся носом и снова отправился изучать окрестности.
Вдали в разных концах набережной стали появляться бегущие фигурки.
– Тренируется народ, заряжается, - одобрительно прокомментировал Аркадий Валентинович, привыкший за годы одинокого житья в обществе Тавра выражать свои мысли вслух.
Долговязый подметальщик, оказавшийся уже не очень далеко от него, обернулся и громко переспросил:
– Что?
– Да нет, это я сам с собой, - объяснил Аркадий Валентинович.
– Бегает народ, говорю, спортом занимается. Молодцы, я считаю. Здоровый, как говорится, дух. Кто с утра за сигарету, за кофеин... а эти бегом. Очень похвально!
Парень молча кивнул головой и снова принялся скрести асфальт.
– У тебя вот тоже работа здоровая, - решил продолжить тему Аркадий Валентинович.
– На свежем воздухе, физическая...
– Да уж не химическая!
– неожиданным басом отозвался вдруг подметальщик.
Это была шутка, и Аркадий Валентинович с готовностью хохотнул. Почему не поддержать человека? Юмор - это тоже здоровый дух.
Парень опасливо покосился на появившегося из ближайших кустов Тавра, но неудовольствия не высказал. Оно и правильно: собака воспитанная, ведет себя спокойно, а если и удобряет природную среду - так это дело естественное. Органика.
– И правда, что физическая, - заявил подметальщик, прервав свое пыльное занятие и без лишних стеснений прочищая ноздри посредством энергичного их продувания с использованием большого пальца.
– Закон физики знаете, про всемирное тяготение? В том смысле, что всякий мусор, выпущенный из руки, неизбежно падает на землю, притом непременно мимо урны!
Тавр, привлеченный было подозрительными трубными звуками, быстро потерял интерес к говорящему и принялся лениво изучать газон возле скамейки, на которой расположился хозяин.
– А то еще есть другой хитрый физический закон, - про то, что действие равно противодействию. Помните такой? А понимать его следует так, что чем чище ты будешь выскребать все вокруг, тем больше тебе толпа навалит всякой пакости, не успеешь оглянуться...
Образованный попался дворник, подкованный. Аркадий Валентинович с удовольствием подхватил разговор, удачно пристроив к теме нечто про трение и сопротивление, а также что-то из оптики, причем термин "фокус" интерпретировался самым неожиданным образом.