Шрифт:
Девяносто копеек
– Простите, я не знаю, как быть. Вы поставили меня в затруднительное положение…
Елена смущенно оглядывалась по сторонам. Ей было неловко беседовать с этим человеком.
– Простите, я не понимаю, о чем вы говорите, – ответил мужчина, тоже оглядываясь по сторонам.
– Я – Витина мама. И ваш поступок…
– Ах, это! Я вам постараюсь объяснить…
Вите недавно исполнилось десять лет. Он учился
Стоял октябрь – еще по южному теплый и солнечный. По утрам, правда, уже было прохладно, и мама заставляла Витю надевать ветровку. Зато днем, возвращаясь из школы, мальчик запихивал легкую курточку в ранец, так что всем казалось, что он закаленный человек. Так думал Витя, шагая по освещенной солнцем улице. Разлапистые листья платанов, высохшие и скрюченные, с громким шорохом разлетались в стороны от его туфлей.
Сегодня у мальчика был особый день. К нему он готовился давно, почти целый год, наверное. Витя точно не помнил – сколько. Да и зачем это помнить? Главное, что его тайная копилка медленно и неуклонно пополнялась. И сегодня пришел срок ее, наконец-то, опустошить.
Возвращаясь из школы, Витя направился мимо своего дома – в сторону детского супермаркета. До него было всего несколько минут ходьбы прогулочным шагом, но Витя почему-то заторопился, будто куда-то опаздывал. То ли приближение исполнения мечты добавляло торопливости, то ли каким-то неизведанным внутренним чувством он заставил себя ускорить шаги.
Наконец, стеклянные двери магазина раздвинулись перед ним, и мальчик, минуя плотные ряды одежды и игрушек для самых маленьких, направился в отдел конструкторов. Там, на верхней полке четвертой по счету слева стояла внушительная коричневая коробка, о которой он мечтал уже целый год. Вернее, не о самой коробке с одним прозрачным боком, а о том, что в ней находилось. А находилась в коробке железная дорога – большая и красивая, с множеством рельсовых частей, из которых можно было сложить путь любой конфигурации, со станцией, семафорами, шлагбаумами, переездами, предупредительными знаками, с паровозом и несколькими вагонами и даже с деревьями и кустами, которые составляли попутный пейзаж.
Когда-то он просил маму купить ему эту дорогу, но мама, которая раньше никогда не отказывала сыну, вдруг сослалась на нехватку денег. Мальчик не стал настаивать, капризничать, как другие дети. Он затаился. И поставил перед собой цель – накопить деньги самостоятельно. Витя не знал, сколько времени ему для этого может понадобиться, он просто стал собирать купюры и монеты, которые мама давала ему для школьных завтраков. То булочку не купит, то от сока откажется. Так и скрывал он с прошлой осени от матери свою тайну. А иногда заглядывал в магазин и подходил к знакомому стеллажу: там ли еще заветная игра?..
…Продавщица оживленно разговаривала с кассиршей. Обе были одеты по фирменному, по-супермаркетовски – в голубые юбочки, белые рубашки с галстуком и бейджиками, прикрепленными скрепкой на кармане рубашки.
– А можно мне купить? – робко спросил Витя у стройной брюнетки
– Что купить, малыш?
– Там, на верхней полке…
– Там много чего на верхней полке, – сказала Татьяна и, переглянувшись с подружкой, хихикнула.
– Железную дорогу, – уточнил Витя.
– Ого! – воскликнула продавщица. – Это дорогая игра. А денег у тебя хватит? Или ты с родителями?
– Нет, я сам. И денег у меня хватит, – уверенно ответил Витя, насупившись. С этими словами он расстегнул ранец, который давно снял с плеч, и вынул оттуда небольшой сверток. – Вот.
– Это твой кошелек? – спросила кассирша со странным именем Ирма и тоже хихикнула.
Витя промолчал. Он положил сверток на стол рядом с кассовым аппаратом и стал его разворачивать. Внутри конверта из двойного тетрадного листа оказался полиэтиленовый пакет, в котором действительно находились деньги: монеты и купюры.
– Ну что ж, – с иронией в голосе сказала Ирма, – мы видим, что мужчина ты состоятельный, так что наша сделка действительно будет иметь место. Тань, тащи коробку, а я пока деньги пересчитаю.
Продавщица направилась к стеллажу с игрушками, и Витя почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. Он, конечно, не совсем понимал эти взрослые слова про состоятельность и сделку, для которой где-то было место, но то, что долгожданная железная дорога наконец-то достанется ему – стало в эту минуту главным в жизни.
Вскоре Татьяна вернулась с коробкой, которая показалась Вите еще б'oльшей, чем раньше. Девушка принялась распаковывать игру – так принято: вставить батарейки, проверить, все ли работает. Ирма продолжала считать сбережения мальчика.
Витя не смотрел на кассиршу. Он неотрывно следил за действиями Татьяны. Вот она достала из коробки паровоз, вот вскрыла небольшую крышечку на его днище…
– Мужчина, эй! – вдруг позвала Ирма.
Витя оглянулся.
– Ты нас обмануть хотел, да? – спрашивала кассирша. – Денег-то у тебя не хватает.
– Почему не хватает? – Голос Вити задрожал. – Я считал…
– И я считала, – сказала Ирма. И добавила, глядя на Татьяну: – Представляешь, я два раза пересчитала. Делать мне больше нечего! Не хватает целых девяноста копеек. Он, наверное, думал, что здесь лохи работают, возьмут его денежки да в ячейки кассы побросают, не проверяя.
– Ирма, ты что! – Татьяна остановила подругу. – Не видишь, мальчик от твоих слов уже не в себе!
– Ну и что! Так, если каждому мальчику верить, потом самой придется недостачу покрывать!
– Можно подумать, что дети толпами приходят, чтобы что-то купить на такую большую сумму. В основном же с родителями покупают.
– А мне все равно: с родителями или без. Если не хватает денег – кругом и шагом марш! Или я не права?
– Формально права, – согласилась Татьяна.
Она повернулась к Вите, замершему возле кассового стола. Мальчик заметно покраснел, ему было действительно не по себе. И переживал он вовсе не от того, что не хватило денег, а больше от того, что его пытались уличить в обмане.