Зеленый фронт
Шрифт:
В сумку к записной книжке с отчетом полетел и фотоаппарат, на который майор успел подробно запечатлеть все подробности найденного тела. До двери оставался буквально один шаг, когда ему в спину воткнулся чей-то хриплый голос:
– Ti kuda eto, suka, sobralsa?
Майор среагировал мгновенно. Словно олимпийский чемпион по плаванию он нырнул вперед, одновременно куда-то в сторону давая очередь из автомата.
– Stoat!
Чуть не выбитая головой дверь, распахнулась настежь. Он выкатился из дома кубарем и сразу же наткнулся на два валявшихся тела. «Вот
– Значит, и эти где-то здесь! Стоп! В траву!». Бешеным кабаном он вломился росшие рядом высокие кусты.
– Abai, on gde to sdes! Padla, uiti daleko ne mog! Bistree, bistree!
Прямо на него, озираясь по сторонам, шел какой-то азиат, будто специально сошедший с плакатов канцелярии Гебельса. Невысокий, с жиденькими черными волосами, глазками-щелками, он даже не шел, а плыл по пыльной тропинке. Его узкие ступни, обернутые в какую-то темную ткань, мягко и практически неслышно ступали на землю. Небольшой рот с изгрызенной верхней губой время от времени щерился в оскале, открывая редкие желтые зубы.
– Komandir, net nikogo. Kasis ubeg, paskudina, - прокричал тот, поднимаясь на крыльцо.
– Opasno! Komandir, uxodit nado.
Вилли медленно распрямил затекшую ногу и чуть не застонал от мощного прилива крови. Тут со стороны колодца показалось еще несколько человек. Один, два, три... Впереди шел высокий и какой-то весь нескладный человек. Его ноги постоянно за что-то цеплялись, висевший сзади рюкзак чем-то подозрительно позвякивал. Словом, впереди шел гражданский! Сзади него были двое — молодой парень и мужчина постарше. У последнего на плече покачивался пулемет.
– Narod, prinimai! Dewka, okasiwaetsi, siwa!
– Dawai!
– Stoi, eto se Olesa! Gospodi, spasi i pomilui! Kak se tak? Ona se utonula!
Среди них возникло какое-то замешательство. Майор видел, как старый солдат пришел в невиданное возбуждение и начал что-то говорить. «Узнал ее, кажется, старый хрыч!
– подумал он, осторожно сдвигая переднюю ветку.
– Значит, они все тут вмести были».
Тем временем девушку осторожно принял из окна и положили на траву. Около нее сразу же присел первый здоровяк, сразу принявший что-то рассматривать на женском теле. Его руки мелькали как птицы и за ними было сложно уследить.
– Hwatit!
– раздался голос из дома и появилась новая фигура — тот самый, кто так напугал майора.
– Pora idti! Skoro tut budut nemzi! O, zert!
Вилли чуть не вскочил от неожиданности, когда кучкой стоявшие враги резко дернулись.
– Smotri!
– Ona shewelitsa!
– Bog moi, siwai!
– Podnimai ee, podnimai!
Он медленно сглотнул образовавшийся в горле ком. Девушка пошевелилась. Бледно-серая рука, приподнявшись на миг, снова упала.
– Я же лично прощупал ей пульс, - бормотал Вилли, не веря своим глазам.
– Сердце не билось. Там же всю грудь в клочья разорвало...
Девушку положили на носилки, в роли которых выступил тот самый злополучный контейнер для образцов. Буквально через несколько минут группа исчезла, оставив после себя лишь пару окровавленных
– Черт! Черт! Черт!
– выпрямившись во весь рост, майор с яростью начал втаптывать в землю какую-то бумажку.
– Опять ушли! Ушли-и-и-и-и!
Его истерика продолжалась всего несколько минут, пока тренированное сознание разведчика вновь не взяло все под свой контроль...
– Нужно двигаться, - бормотал он, осторожно вышагивая в стороны грузовиков.
– Если повезет тот хоть один из грузовиков будет цел. Если повезет... А там час — полтора и я на месте.
Первые признаки того, что с оставленным охранением, действительно, не все в порядке показались уже через несколько десятков метров. Прямо на середине дороги широко раскинув руки и ноги валялся немецкий солдат. Форма на нем была совершенно не тронута, следов крови не видно. На минуту майору показалось, что солдат сильно пьян и поэтому вольготно прилег. Настороженно оглянувшись, Вилли ногой перевернул тело и сразу же отшатнулся.
– О!
– непроизвольно вырвалось у него.
– Боги, что это такое?!
На него смотрело кровавое месиво. На лице вообще ничего не было: кожа, мышцы, глаза, сухожилия — все это было словно стерто гигантским напильником. Только сейчас Вилли заметил четкий след, оставленный телом в пыли дороги.
– Его так волокли..., - с ужасом пробормотал он, быстро отходя к обочине дороги.
– Это же настоящие звери!
Чуть дальше он наткнулся на переломанный на пополам карабин. Расщепленный приклад был немного похож на диковинный цветок, которые раскрылся своими лепестками — щепками на встречу солнцу. Метрах в тридцати обнаружился и хозяин карабина, лежавший в куче гильз.
– Дерьмо!
– выплюнул из себя майор, присаживая на корточки возле тела.
– Что за дерьмо здесь твориться?
Это был дородный капрал, крепко перетянутый ремнями амуниции. «Похоже при жизни ты любил хорошо покушать, - подумал офицер, внимательно рассматривая сквозную дыру в животе убитого.
– Чем же это тебя приложили? Да, сюда и кулак легко пройдет... Насквозь...». Рука сама полезла в планшет за фотоаппаратом.
– Здесь творятся странные вещи, - шептал он, отщелкивая очередной кадр.
– Нужно срочно во всем разобраться... Срочно, а то может оказаться слишком поздно...
Пощелкав всю пленку до коробки, майор сразу же повернулся в сторону леса. Лучшее, что он в данный момент мог предпринять — это как можно скорее попасть к своим.
44
Солнце медленно опускалось за кроны деревьев, погружая лес и всех его обитателей в темноту. То тут то там заалели огоньки костров, бросавших на густой орешник багровые отблески.
– Говорю же вам бабоньки, здесь не все чисто, - уверенным тоном говорила моложавая женщина со склочным лицом.
– Сами посудите. Сначала эта Фекла умом тронулась. Все о сынке своем талдычет, который в крепости сгинул. Теперь вон и эта, - скосив глаза в сторону, она кивнула на заснувшую Агнешку.
– Училка ведь совсем дурные вещи бает! Говорю вам, это дело рук нечистого...