Желтые небеса
Шрифт:
– Как вы познакомились с Эшем?
– Он тоже раньше был борешанистом. Двое наших демиургов, Альбер и Леда, его знают. Ну, встретились, стали общаться, потом он по секрету про Габри рассказал… Габри – гениальный демиург, и Эш был настоящим демиургом.
– О чем он с вами говорил?
– О жизни… – помолчав, расплывчато ответил Теймо.
Давить на него Мартин не хотел, да и не это его сейчас интересовало.
– Эш упоминал какие-нибудь конкретные места, которые имели бы для них… гм, с Габри, особое значение?
– Саятто, Раюсаны и Канамор.
Саятто и Канамор, про себя поправил Мартин. Раюсаны можно списать.
– Саятто – это где?
– На экваторе.
Ага, Эш однажды упомянул о большом скоплении X-объектов в районе экватора. Случайно проболтался или с умыслом? Допустим, он получил от своего Габри (для простоты будем называть так неизвестного преступника) приказ завлечь Мартина в ловушку; с треском провалившись в Раюсаны, подсунул другой адрес… Стоит, однако, прочитать письмо.
– Спасибо за информацию, Теймо, – Мартин поднялся, стряхивая со штанов крошки рассыпчатой валвэнийской колбасы.
Паренек загородил ему дорогу.
– А у вас какая-нибудь информация есть?
– Что тебя интересует? – Мартин поглядел на него сверху вниз.
– Как их найти?
– Хм… Для начала надо съездить в Канамор или в Саятто.
– Раюсаны ближе, – напряженно искривив тонкие губы, напомнил Теймо.
– В Раюсаны магических объектов больше нет.
– Почему?
– Развалились. Я сам видел.
Обогнув его, Мартин свернул в темный проулок между двумя холмами битого щебня. В проулке стоял бронекар. За спиной, над сплошным массивом руин, клубился дым, мерцало оранжевое зарево. Доносились голоса, кто-то даже смеялся. С неба нехотя падали капли.
– Господин Паад, я не знаю, как добраться до Канамора или Саятто…
– Подойди ко мне завтра, – бросил через плечо Мартин. – Я занят.
Письмо от Габри он вскрыл, предварительно надев на голову обруч с прозрачным щитком и натянув пластиковые перчатки. Габри любит устраивать сюрпризы. Впрочем, его послание, как и в прошлые разы, ни ядовитой, ни взрывчатой начинки не содержало. Только мат и некоторое количество рассредоточенных среди мата печатных фраз.
«…….Ты ушел от справедливого возмездия, но навсегда не уйдешь! Ты раскормленный самодовольный подлец! Ты не загадка, и я догадываюсь, что Вениамина Эша ты убил……. Я не боюсь написать тебе, что думаю, как боятся лицемеры, для которых самое страшное написанное слово – это „дурак“……. Эш был по-настоящему человечным и слабым человеком, Великим в своей слабости. Тебе……. до него надо расти!……. И я тебя сделаю слабым!
Ты не помнишь, как отказал мне в помощи. Вы все поступили со мной подло……. Я хотел научить Человечности любимую женщину и показать людям, как надо жить, а меня гнусно обвинили в попытке убийства при отягчающих обстоятельствах. Никто не понял Жертвенность и Красоту чего я сделал. Меня приговорили к смертной казни без суда, и она меня убила, а ты тоже хотел меня убить…….
Расплата грядет! Я пришел опять! Все убитые когда-нибудь возвращаются! Ты мне
Глава 17
Мартину пришлось на несколько дней задержаться в Эгтемеосе. Он работал снабженцем: ездил по окрестным деревням и городишкам, закупая продовольствие, одежду, посуду, оружие, плотницкий, столярный и прочий инструмент. Сторговал на захудалой ярмарке в болотном краю дюжину чиротагов и телегу, которую Мадина сразу же раскритиковала за сомнительные ходовые качества.
– А вы, что ли, разбираетесь в телегах?
– Еще как! Я ведь была женой трахнутого келмака. Это не самая никудышная телега, но лучше бы вы взяли вон ту.
– Где вы были, когда я ее покупал? – угрюмо спросил Мартин.
– В ювелирной лавке. Прелесть, правда?
Развернув бархатную тряпицу, она показала длинные серьги, сотканные из серебряного кружева, с эмалевыми вставками.
– Высший класс, – одобрил Мартин.
– Только не говорите, что я транжирю деньги ЛОСУ, – пряча свое приобретение в карман, предупредила Мадина, хотя Мартин ничего такого и не собирался говорить. – ЛОСУ забросило меня в постель к этому задоголовому и прислало помощь с чертовской задержкой, пусть это будет моя маленькая компенсация!
– ЛОСУ забросило вас не в постель, а на Кадм в составе научной экспедиции. Если б не ваше нерациональное отношение к насилию, вы бы не проторчали столько времени в Хоромали.
– Мартин, мои убеждения – не предмет для насмешек, – сразу посерьезнев, отрезала Мадина. – Жаль, что я не могу доказать вам свою правоту. Когда-нибудь сами поймете.
В Эгтемеосе телеге обрадовались, претензий к ходовым качествам не было. Мартин отбуксировал ее, прицепив сзади к бронекару, а Мадина и двое борешанистов, умевшие ездить верхом, перегнали к лагерю чиротагов.
Между делом он собрал из запасных деталей еще один передатчик на ветхозаветных транзисторах и чипах. Панасов поблагодарил, но сказал, что передатчиком они воспользуются разве что в крайнем случае: все равно невелики шансы, что представители установивших блокаду миров пойдут на дополнительные затруднения ради того, чтобы снять с Кадма горстку людей.
– Попытаться стоит, – возразил Мартин.
– Ну… – незаинтересованно протянул Панасов.
Если он остался тут, спасаясь от административных взысканий, его вялая реакция понятна.
Мартину регулярно приходилось отбиваться от Теймо Блесновского и других борешанистов. Они просили, чтобы он отвез их в Канамор или в Саятто – куда ближе. Особенно настойчив был Теймо. Он вылавливал Мартина по три-четыре раза в день и упрашивал взять с собой хотя бы только его; ему это очень нужно; он должен объяснить Габри, что он и его друзья никакого зла в себе не несут; Габри, когда выслушает, все поймет… Мадина жалела борешанистов и тоже уговаривала Мартина разрешить мальчишке поехать с ними.