Золушка на рынке
Шрифт:
Диетологи города Икши били тревогу: средний вес жителей города превысил все допустимые нормы. Но комитет по защите прав граждан отказывался одобрить строгую диету, на которую гражданам положено было сесть. «Или булки, или жизнь!» – под этим лозунгом колонна диетологов вышла на улицы Икши.
Даша связалась с Министерством внутренних дел. Поднять по тревоге Таманскую дивизию, приказала она. Пусть ждет указаний. Мы не можем допустить, чтобы нарушались основные права наших граждан – пить, есть, спать, любить и заниматься
Тут же откликнулся Верховный суд.
Мнение суда сводилось к тому, что действия диетологов, уже взорвавших несколько кондитерских в городе, диктуются гуманной заботой о гражданах. Следует искать компромисс.
– Не люблю диетологов. В конце концов они придут к власти, и мы все поломаемся от первого порыва ветра, – сказала президент председателю Верховного суда.
– Я сам их побаиваюсь, – ответил Председатель, озабоченно почесывая округлое брюшко. – Вот-вот до меня доберутся… Они и в могиле до нас доберутся… Вы не поверите, но у нас появился проект диетологов о недопущении общественных похорон в открытых гробах людей, чей вес больше чем на пуд превышает норму.
– А что же делать? – ахнула Дарья.
– Только в цинковых гробах и только на загородных кладбищах.
– Это бесчеловечно. Пора всерьез заняться диетологами!
– Но это будет нелегко сделать. В конце концов, мы демократическое общество и сами вызвали к жизни этого Франкенштейна!
– Кого?
– Некий Франкенштейн сотворил чудовище. В начале девятнадцатого века. Как бы продолжение самого себя.
– Хорошо, займитесь этим, – быстро сказала Даша и быстро отключила видеофон, потому что наглый Ким Ду, воспользовавшись тем, что Даша поглощена разговором с судьей, обнял ее и принялся нежно, до щекотки, целовать в шею.
– Ким Ду, я тебя убью, – сказала Даша. – Как ты смеешь это делать, когда в любую минуту кто-то может войти. Ты забываешь, что я – президент этой страны, государственный чиновник, можно сказать королева и повелительница. Я тебя посажу в тюрьму и велю отрубить твою наглую голову.
Ким даже не стал смеяться. Ему было некогда, он старался раздеть Дашу, к чему она была совершенно не готова.
– Ты сошел с ума! – воскликнула она, отчаянно борясь со сладким предвкушением любви, которое разлилось по всему телу. – Это платье мне специально привезли из Парижа. А ты его мнешь!
Ким Ду даже не отвечал. Он добрался своими тонкими хваткими пальцами до застежек.
– Ты не артист, ты мерзавец! – шептала Даша, уже почти не сопротивляясь. Она лишь успела нажать на кнопку возле канапе, и на автоматически замкнувшейся двери загорелся красный огонек и под ним – зеленая надпись:
НЕ ВХОДИТЬ
ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ СОВЕЩАНИЕ
В этот момент на поляну перед дворцом опустился корабль, на котором прилетели Нектарий и Спок.
– Президент занят, – мрачно сказал Паскуале. – Чрезвычайное совещание.
– Надолго? – спросил
– Ах, эти женщины! – сказала Валерия, которая как лучшая подруга была к Даше снисходительна. – Им нельзя доверять дела государственной важности, потому что в решительный момент их блудливая натура возьмет верх.
Все вокруг засмеялись, потому что любвеобильность Валерии стала притчей во языцех еще в институте.
Но Даша, как президент страны, никогда не забывала о своем долге. Даже трепеща маленькой птичкой в нежных объятиях музыканта, она не выключила аппаратов внешней связи, которые передавали в ее кабинет все сказанное на поляне перед дворцом.
– Хватит, Кимуля, – сказала президент, чувствуя, что музыкант вот-вот овладеет ею.
– Что случилось? Вы холодны ко мне? – обиделся Ким Ду. – Может, мне уехать? Может, я вам надоел?
– Нет, все не так просто, – ответила Даша. – Помоги мне застегнуть платье. Я жду вестей о мужчине, которого я любила, но отвергла, потому что он показался мне дурно воспитанным дикарем.
– А теперь вы передумали?
– Вот именно. Сейчас меня тянет именно к дурно воспитанному, но искреннему в своих чувствах и словах дикарю.
– Я вас не понимаю, – сказал Ким Ду. – Мне за вас обидно. У вас одна пуговичка отлетела.
– Можно ли сейчас думать о пуговичке?
Президент выключила запретную надпись у двери и вышла к друзьям.
Она поцеловалась с Нектарием.
– У тебя страшно щекотная борода.
– Мне надо перекинуться с тобой двумя словами.
– Можно здесь?
– Какие могут быть тайны от друзей! Наш председатель Собрания просил передать тебе письмо. Он предлагает установить таможенный союз. Наша беда в том, что челноки из Тулы проникают на наши плантации, не платя пошлин.
– Какой стыд! – воскликнула Даша. – Ты знал об этом, Паскуале?
– Нам не доложили, – вздохнул Паскуале.
– Ах, ты опять лжешь, старый негодник, – засмеялась Даша. – И что же предлагает ваш председатель?
– Он бы хотел встретиться с тобой, Дашка, и лично все обсудить.
– Исключено, – возразил Спок. Его тут же поддержал Борька Брайнис. – Этот председатель надеется получить твою руку и сердце. Он женится на тебе и превратит славное Московское княжество в сырьевой придаток своей Марсианской империи. Народ будет недоволен.
– Мы будем недовольны! – захохотали остальные гости.
– Ты лучше скажи мне, – Даша возвратила Нектарию письмо, – где Вадик, что с ним? Здоров ли?
– Он только что покорил гору Эребус на Марсе, – сказал Нектарий. – Пешком, без кислородного прибора на высоту больше десяти километров.
– Больше двадцати, – поправил его Спок.
– Да кто у нас на Марсе считал! Главное, что без прибора. Но его спасли.
– Плохо? Очень плохо? – испугалась за бывшего возлюбленного Даша.