...Для того, чтобы жить
Шрифт:
Олег тоже мечтал о ней. Но «капитанки» продавали только частники на базаре, и стоили они ужасно дорого. Был, правда, способ добыть «капитанку» без денег. К нему прибегали самые хулиганистые и неразборчивые в средствах ребята. Завидев вечером на улице или на окраинных темных аллеях сада чужаков в «капитанках», начинали к ним приставать. Слово за слово — затевалась драка… Когда ноги наконец выносили потерпевших поражение чужаков на безопасную территорию, они с удивлением обнаруживали, что остались без головных уборов. Проходил день-два — и на голове одного из зачинщиков потасовки
Немтырь и Феодал не раз предлагали «смастырить» для себя «капитанки» таким же способом. Но Олег не соглашался.
— Треффи! Треффи! — презрительно кривляясь и тыча ему пальцем в грудь, кричал Алешка.
— Ничего я не дрефлю! — отбивался Олег. — Если б за дело драться — другой разговор. А за фуражки — не пойду!..
Тогда Немтырь и Феодал, перетянув на свою сторону Сеньку, решили охотиться за «капитанками» сами…
Чтобы никто не мешал, Олег еще в полдень забрался в чуланчик и с упоением читал повесть Джека Лондона «Путешествие на «Ослепительном». Закончил уже в сумерках. После долгого сидения хотелось размяться. «Пойду-ка я в садик, — решил он, — ребята уже, наверно, давно там. Погуляем».
В саду имени Первой Конной армии уже зажглись фонари. Но Тольки с Алешкой и Сеньки нигде не было. Олег присоединился к компании знакомых ребят. Под аккомпанемент двух гитар и мандолины пели песни, плясали чечетку, цыганочку.
Мимо прошел пожилой усатый милиционер Семен Семенович, который знал всех наперечет. Оглядел компанию. Усмехнулся:
— Веселитесь?.. Это ничего. Это можно, — и пошел дальше.
Потом Олег заметил парня лет шестнадцати с бледным, незагоревшим лицом и всклокоченной шевелюрой. Он шел по аллее зигзагом и всматривался в лица сидящих на скамейках.
— Ты кого ищешь? — окликнул его Олег.
Парень будто только того и ждал. Подошел тотчас:
— Ребята, вы давно тут сидите?
— Давно. А что?
— Вы не видали тут двоих? Один здоровый такой, в рубашке черной. А другой в футболке голубой с белым воротником…
— Ну и приметы! — засмеялись ребята. — Так ты и до утра не найдешь. А зачем тебе?
— Да тут так вышло, — замялся парень. — Я в трамвае ехал. У окна сидел. А они подскочили и хвать с головы фуражку… Только купил ведь. С козырьком лаковым…
— Ловко!.. Увели «капитанку»!.. Вот разиня! — слышалось вокруг. А кто-то спросил с угрозой: — Мы тебе что, милиция?!
— Что вы!.. Я в милицию не пойду. Только окажите этим… чтоб вернули. Я тут рядом живу. В общежитии техникума…
Олегу стало жаль парня. Но показать это при всех он не смел. Компания чужая. Тут свои заводилы.
— Что с возу упало, то пропало! — посмеявшись, подвели итог ребята. — Катись-ка ты отсюда! Никого мы не видели.
И парень пошел. Так же, зигзагом, от скамейки к скамейке, всматриваясь в лица, еще надеясь встретить тех ребят.
Из сада Олег вернулся поздно. Немтыря и Тольку с Явором он так и не дождался. Долго ворочался на кровати. Думал.
Скорей бы уж эти годы проходили! Окончил бы семилетку и на завод, как
Валя Проскурин уже не комсомолец. Еще в декабре на Сельмашстрое его приняли в ВКП(б). И тогда же, окончив курсы, он стал токарем в ремонтно-механическом цехе.
В январе Валя наконец-то выполнил свое обещание: взял Олега с собой на завод. Когда они миновали проходную, у Олега разбежались глаза. Ну и заводище! Целый город громадных белых корпусов под стеклянными крышами. Раскрылись ворота цеха, въехал туда паровоз с целым составом — и нет его!.. А сколько там людей?
По расчищенной широкой, как улица, дороге они быстро шли между длиннющими, будто кварталы, корпусами. Снег визжал под ногами от лютой стужи. Олег читал красочные лозунги на стенах: «1931 — третий, решающий год пятилетки!», «Выполним пятилетку в четыре года!» А вот и стихи Маяковского:
Распрабабкиной техники сбрасывай хлам,Клич, греми по рабочим взводам:От ударных бригад — к ударным цехам,От цехов — к ударным заводам!— Валя, а ты ударник? — спросил Олег.
— Спрашиваешь! Вон, посмотри!
Справа Олег увидел громадный щит с надписью: «Доска показателей социалистического соревнования». Наискосок ее пересекала широкая красная линия, идущая вверх. Под ней нарисованы: в самом верху — летящий самолет, чуть ниже — автомобиль, еще ниже — лошадь, запряженная в повозку, а в самом низу — здоровенная черепаха с сидящим на ней человечком. Под каждым рисунком приколоты листки с указанием бригад, цехов, участков и процента выполнения плана.
— «Бригада токарей. Р-М цех. Бригадир В. Проскурин — 143,2 %», — прочитал Олег на листке под мчащимся автомобилем. — Классно! На автомобиле ты! — обрадовался Олег. И тут же спросил: — А «а самолет вскочите?
— Вскочим обязательно! — ответил Валя и вздохнул: — Желания у ребят хоть отбавляй! А вот технику не освоили… И я тоже. Геометрию знать надо. Ты бы, что ли, надо мной шефство взял?.. Я-то ее и не нюхал.
— Раз плюнуть, Валя! Хоть каждый день ходить буду. У нас Илья Андреевич так здорово геометрию объясняет!
— Договорились! Только ты, Олег, того… ребятам не трепись. А вот и наш цех!
Часа два ходил Олег с Валей от станка к станку. Останавливался и подолгу глядел, как, разбрызгивая эмульсию, крутятся хищные зубья фрез, вгрызаясь в сталь, превращая черную, заготовку в красивую коническую шестерню, как мощно, неутомимо движется резец строгального станка, оставляя за собой; светлую дорожку обработанного металла.
Но больше всего ему понравился пролет, где рядами стояли большие, поменьше и совсем маленькие токарные станки. Это всем станкам станки! На них можно сделать что угодно!