...ergo sum (...следовательно существую)

Хао Грэй

На Северуса уже с интересом уставились все; проверка тетрадей была заброшена, равно как и чтение газет и журналов. Вот теперь, пожалуй, можно встать и пройтись к доске. Бедные учителя, жертвы маггловского технического прогресса! Они привыкли работать с готовыми методическими пособиями. Их, несчастных, учат, что пособия есть всегда, в каждой школе. А если их нет, значит, и учить совершенно невозможно.

Ха! Посмотрели бы они, как выкручивался из ситуации с постоянной нехваткой ингредиентов единственный в Британии профессор зельеварения! Вот уж для кого нормы технического обеспечения не разработаны и методические рекомендации не придуманы.

– У нас, коллеги, есть всё необходимое для работы, а именно:

головы на плечах, знания в головах и много рабочих рук. Уважаемый мистер Прескотт, как я понял, руководитель девятой параллели, жаловался, что учеников нельзя мотивировать выполнить обязательные для допуска к экзаменам курсовые проекты****. Позвольте вас спросить, что вы им предлагали? «Подумайте, над чем вы будете работать, и сообщите?» Здесь не Британский университет, леди и джентльмены, перед этими детьми надо ставить чёткие, доступные, простые для выполнения задания. Одно только изготовление карт по истории – и уже минимум полгруппы занято проектами.

– Но как подобную техническую работу можно назвать проектом? – усатый историк наконец изловчился и вставил реплику в тираду Снейпа. – Они же ничего не изучают! Не получают новых знаний, умений и навыков!

– У меня есть два возражения на это замечание, глубокоуважаемый сэр, – Северус развернулся к коллеге, глянул на него чуть насмешливо. – Во-первых, детям свойственно любопытство. Изготавливая такое пособие, следя, чтобы куски были склеены в правильном порядке, ученик неплохо изучит его. Вы готовы утверждать, что дети уже знают всю информацию, которую может им предоставить карта, а следовательно, не извлекут из задания ничего нового? По крайней мере, после завершения этой работы у них будет чуть больше знаний по истории, чем было до её начала. А во-вторых, что вас больше интересует: знания, полученные одним балбесом, или карты, по которым впоследствии станет учиться вся школа? Думаю, мне не надо объяснять, что таким же образом, как карты, можно изготавливать, к примеру, таблицы. Далее, – Северус прошагал к столу, за которым недавно сидел, взял свой блокнот, пролистал. Головы преподавателей повернулись за ним. – У Кэрол Уизерскотт отец – помощник адвоката, он может раздобыть для неё интересную информацию по социологии – почему бы не дать ей соответствующий проект? У некоторых детей родители работают на стройке, им можно предложить, например, задание по химии, связанное, скажем, со свойствами цемента, или расчётную работу по математике про количество стройматериалов или, я не знаю, вес одной кирпичной стены. И так далее, выяснить, у кого какие возможности, вовсе не сложно. Думаю, продолжать не надо, в целом вы поняли, что я имею в виду. Меня, собственно, интересуют мои, так сказать, ближайшие коллеги, которые преподают физику и химию; нам вместе экзамен сдавать, поэтому надо бы, наверное, поговорить отдельно.

– А толку? – пожал плечами физик, ещё один унылый широкоплечий дядька – их здесь, похоже, делают фабричным методом. – Всё равно они ни черта не знают и знать не хотят.

– Знать пусть не знают, если не хотят, – отрезал Снейп, – а заставить сдать экзамен можно даже обезьяну.

– Это вы так говорите, мистер, потому что у нас недавно, – невозмутимо продолжил широкоплечий. – Я здесь четвёртый год и со всеми иллюзиями уже расстался.

– Я, уважаемый, расстался с иллюзиями лет пятнадцать назад. Дрессуре поддаётся любое живое существо, даже инфузория-туфелька. Всё зависит от методики.

– Вы как хотите, мистер Норрисон, – вмешалась наконец химик, юная девица явно только что из колледжа – как бишь её, Соммерс? Сандерс? – а я с удовольствием поговорю с мистером Снейпом. Сэр, вас устроит сразу после педсовета?

– Устроит, мисс, – Северус уселся на своё место и снова взялся за тетради, давая понять, что его выступление окончено.

– Вообще, коллеги, – неторопливо

сказал Макномара, – я вижу некое рациональное зерно в словах мистера Снейпа. Рекомендую всем подумать об этом. В конце концов, предполагать, будто нам повысят финансирование и мы сможем закупить недостающие пособия, действительно не приходится. Что ж, теперь позвольте мне рассказать вам об очередных распоряжениях департамента образования, которыми нам придётся руководствоваться в этом учебном году…

Северус проверял работы болванов из восьмого класса, время от времени раздражённо чёркая в блокноте. Указания, зачитываемые директором, казались ему одно несуразнее другого, но учитывать их придётся. Возможно, даже отчитаться в выполнении.

С этой мисс Сандерс, или Симмонс, или как её там, ему определённо повезло. Восторженная девушка, ещё не успевшая растерять романтические заблуждения по поводу устройства мира. Таких легче уговорить экспериментировать. А когда у них начнёт что-то получаться, глядишь, и физик подтянется…

Физик всё же оказался человеком практичным и не обидчивым: после педсовета он вместе с молодой химичкой дождался Снейпа и довольно миролюбиво поинтересовался, в чьём кабинете планируются посиделки.

– В моём, – уверенно сказал Северус, – там есть нормальный чай.

– Чёрный или зелёный? – чуть подозрительно уточнил мистер Норрисон.

– Тот и другой. Ещё пять видов травяных и пять – с травяными добавками. Так что найдёте на свой вкус.

– О, – только и сказал физик. Кажется, Снейп заработал в его глазах очков двадцать.

Мисс Всё-время-забываю-её-фамилию почтительно промолчала. Есть такая порода юных девушек, вчерашних выпускниц колледжа, они боятся тебя только потому, что ты старше и опытнее.

Норрисон рассусоливать не стал, прихлебнув чай, сразу перешёл к делу.

– Ну, что вы предлагаете насчёт карт и таблиц, я понял. Но физика – наука опытов и демонстраций, где приборы взять?

– Насколько я помню, – Снейп поставил чашку перед химичкой, – в школьном курсе физики не используются очень сложные устройства, скорее наоборот. Ученикам надо показать принцип действия того или иного прибора, а значит, он должен быть достаточно простым, чтобы они смогли его понять. Следовательно, можно попытаться сделать все эти штуки, при помощи которых вы показываете опыты.

– Сделать? – переспросил физик.

– Сделать, – Северус кивнул, поставил перед коллегами тарелочку с печеньем и сел. – Я сам вырос в этом районе; детям здесь не хватает знаний и воспитания, но руки у них вполне приспособлены к труду. Если потратить время и втолковать такому балбесу принцип действия прибора, а желательно ещё и картинку показать, он вполне способен его собрать из подручных материалов. А если ещё пообещать засчитать эту поделку в качестве курсового проекта – разумеется, при условии корректной работы устройства – то надлежащее старание обеспечено. Что же касается таблиц, в Риверсайде есть умельцы, способные сделать вполне пристойные рисунки. По крайней мере, граффити на задней стене школы у них получилось отменное.

– Граффити… – тихо повторила химичка. Похоже, её мозг наконец сообразил, что хозяйка давно выбралась из утробы матери и неплохо бы поработать. – Таблица Менделеева… на стенах кабинета… баллончиками…

– Да-да, – подхватил Северус, поняв, что девушка имеет в виду, – и обязательно разноцветными! Чтобы соблюсти, так сказать, достоверность.

– Краской из баллончиков? На стенах? – Норрисон скривился. – Мисс Саракис, это вульгарно!

– Отчего же? – С пылом, свойственным юности, учительница бросилась на защиту своей идеи. – Это современно! К тому же, на стене можно нарисовать большую таблицу, до самого потолка! И будет оправдано, если я заставлю детей сначала потренироваться на бумаге, а то ведь стену и испортить недолго.