...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
– Хорошо тебе говорить, «ты должен», но как, хотел бы я знать!
– Будто, кроме меня, нет на свете достойных молодых людей! Я знаю, что, если бы ты был на месте твоей сестры, моим родственникам не пришлось бы сокрушенно считать дни, когда же я наконец выберусь из холостяков! Как бы то ни было, нужно найти хорошего жениха, такого, при виде которого ей не захотелось бы бежать просушивать одежду на солнце.
– Так ведь жениха на заказ не изготовишь!
– Почему ты так быстро отчаиваешься? Я только говорю, что жениха можно найти, но не спеши, иначе все погубишь. Главное, не следует отпугивать
– Твой метод превосходен, но кто этот жених?
– Ты незнаком с ним, но видел. Это доктор Нолинакхо.
– Нолинакхо!
– Чему ты удивляешься? Не обращай внимания на сплетни, которые ходят о нем в «Брахма-Самадж». Неужели ты выпустишь из рук такого жениха?
– Если бы я мог отвергать женихов, тогда и заботиться было бы не о чем! Но разве Нолинакхо согласится жениться?
– Разумеется, я не могу тебе поручиться, что он даст согласие сегодня же, но со временем почему бы и нет? Послушай, Джоген, завтра Нолинакхо будет читать лекцию, пойди с Хемнолини послушать его. Он очень красноречив, а для того, чтобы покорить сердце женщины, это уже немало! Неразумные! Они не понимают, что гораздо лучше иметь мужа слушающего, чем мужа ораторствующего.
– Но я хочу знать все о Нолинакхо, – заявил Джогендро.
– Джоген, пусть тебя не смущает, если в его истории ты заметишь небольшой изъян. Еле заметное пятнышко делает ранее недоступную тебе вещь доступной. Поэтому я считаю, что это даже к лучшему.
История Нолинакхо, которую Окхой вкратце рассказал Джогендро, была следующей.
Отец Нолинакхо Раджоболлобхо был мелким землевладельцем в округе Фаридпур. Тридцати лет он примкнул к «Брахма-Самадж». Но его жена ни за что не хотела принять эту религию и тщательно сохраняла полную независимость от мужа в исполнении религиозных обрядов. Излишне говорить, что Раджоболлобхо был не в восторге от этого. Его сын, Нолинакхо, уже взрослый юноша, благодаря своему религиозному пылу и красноречию занял видное место в «Брахма-Самадж».
Разъезжая по делам службы по всей Бенгалии, доктор Нолинакхо прославился безупречным поведением, знанием своего дела и благотворительностью.
Неожиданно произошло нечто невероятное. На старости лет Раджоболлобхо точно сошел с ума: решил жениться на вдове. Никто не мог отговорить его. «Моя жена по-настоящему не может считаться мне женой, так как не разделяет моих религиозных убеждений, и было бы нелепо отказываться от той, с которой у нас одна религия, общие убеждения, одинаковые взгляды на жизнь и которая мне по сердцу», – говорил Раджоболлобхо и, не обращая внимания на всеобщее неодобрение, женился на вдове по индуистскому обычаю. Когда вслед за этим мать Нолинакхо собралась покинуть дом и уехать в Бенарес, Нолинакхо решил бросить врачебную практику в Рангпуре, заявив, что он поедет вместе с ней.
– Сын мой, – плача, ответила ему мать, – у нас разные религии. Зачем тебе понапрасну страдать?
– Между нами не будет никаких несогласий, ма, – ответил Нолинакхо. Он твердо решил сделать все для счастья брошенной отцом, оскорбленной матери и уехал с ней в Бенарес.
Однажды мать спросила Нолинакхо, почему
– Зачем? Мне и так хорошо, – смущенно ответил юноша.
Она поняла тогда, что сын пошел ради нее на многие жертвы, но взять жену вне «Брахма-Самадж» – к этому он не был готов.
– Я совсем не хочу, чтобы из-за меня ты сделался аскетом, мой мальчик, – печально сказала она Нолинакхо. – Выбери жену себе по вкусу, я не буду возражать.
Несколько дней Нолинакхо раздумывал над этим, а затем обратился к матери:
– Я приведу жену, какую ты хочешь, мама. Она будет прислуживать тебе и не будет ни в чем перечить. Знай, я никогда не введу в дом ту, которая принесет тебе горе и будет тебе неугодна.
Нолинакхо отправился в Бенгалию за невестой. На этом месте история обрывается. Некоторые говорят, что он приехал в одну деревню и тайно женился там на какой-то сироте, но она умерла сразу после свадьбы; другие выражают сомнение по поводу этой версии. Окхой придерживался мнения, что Нолинакхо сбежал в последнюю минуту перед свадьбой.
Как бы то ни было, Окхой полагал, что, если бы сейчас Нолинакхо захотел жениться на той, которая ему нравится, мать не только не запретила бы ему этого, но была бы даже рада.
Где еще найдет Нолинакхо такую хорошую невесту, как Хемнолини? К тому же Хем приветлива, и если проявит достаточно почтительности к его матери, тогда и та, в свою очередь, останется довольна невесткой. Нолинакхо будет достаточно двух дней знакомства с Хем, чтобы сообразить все это. Поэтому Окхой считал, что их непременно нужно познакомить.
Глава 40
Как только Окхой ушел, Джогендро поднялся наверх. Оннода-бабу и Хемнолини беседовали в гостиной. При виде Джогендро Оннода-бабу слегка смутился. Сегодня за чаем он утратил свое обычное добродушие, вспылил, и теперь это не давало ему покоя. Поэтому он сейчас особенно ласково обратился к сыну:
– Входи, входи, Джоген, присаживайся!
– Вы совершенно перестали выходить из дому, отец, – заметил Джогендро. – Сидеть целыми днями вдвоем, что в этом хорошего?
– Да ведь мы всегда были домоседами. Стоит Хем куда-нибудь пойти, как у нее начинается головная боль.
– Зачем меня обвинять, отец? – откликнулась Хем. – Пойдем куда-нибудь, если хочешь.
Хемнолини, наперекор себе, усиленно стремилась показать, что горе не сломило ее и она живо интересуется всем окружающим.
– Завтра лекция, отец. Почему бы тебе с Хемнолини не пойти? – проговорил Джогендро.
Оннода-бабу знал, что Хемнолини не любит и боится сутолоки шумных собраний, поэтому не ответил и вопросительно посмотрел на дочь. Но на этот раз Хем с неожиданным воодушевлением воскликнула:
– Лекция? А кто будет читать?
– Доктор Нолинакхо, – ответил Джогендро.
– Нолинакхо? – переспросил Оннода-бабу.
– Он замечательный оратор, – продолжал Джогендро. – К тому же, зная историю его жизни, можно только поражаться. Какая самоотверженность! Какая твердость характера! Такие люди редко встречаются!
Между тем двумя часами раньше Джогендро не было известно о Нолинакхо ничего, кроме смутных слухов.
– Вот и хорошо! Пойдем послушаем его, отец, – живо проговорила Хемнолини.