...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
– Окхой, – неожиданно для всех гневно перебил его Оннода-бабу, – ты совсем лишен здравого смысла. Зачем Ромешу приходить к нам? И почему я должен заботиться о его вещах?
– Боюсь, что вы ошибаетесь или несправедливы к нему. Ромеш-бабу сейчас уже раскаялся в своем поступке, – начал оправдываться Окхой. – Разве не долг старых друзей поддержать его? Можно ли покинуть его в такую минуту?
– Окхой, – отвечал Оннода-бабу, – ты только портишь нам настроение, все время возвращаясь к разговору о нем. Сделай милость, никогда больше не
– Отец, не волнуйся, – нежно промолвила Хемнолини. – Тебе вредно. Окхой-бабу может говорить все, что хочет. В этом нет ничего плохого.
– Нет, нет, простите меня, – извинялся Окхой. – Я не понял всего.
Глава 54
Мукундо-бабу с семьей решил уехать из Бенареса в Мирут. Все вещи уже были упакованы, и отъезд назначили на утро следующего дня. Но Комола все еще надеялась, что какое-нибудь событие помешает отъезду, или, может быть, доктор Нолинакхо еще раз навестит своего пациента. Но не случилось ни того, ни другого.
Нобинкали боялась, что в суматохе Комола сможет исчезнуть, и не отпускала ее ни на шаг от себя. Всю работу по упаковке вещей взвалили на девушку. Доведенная до отчаянья, Комола мечтала заболеть, чтобы Нобинкали не могла увезти ее с собой. И, может быть, для оказания помощи к ней пригласят небезызвестного доктора. И если ей суждено будет умереть, она сможет отойти в мир иной, почтительно взяв прах от ног своего супруга. Комола грезила об этом, закрыв глаза.
Последнюю ночь Комола спала в комнате Нобинкали, а на следующий день на вокзал поехала в ее экипаже. Мукундо-бабу ехал во втором классе, Нобинкали с Комолой устроились в купе для женщин.
Наконец поезд тронулся. Свисток паровоза разрывал сердце Комолы – так обезумевший слон в неистовстве клыками рвет лианы. Девушка жадно смотрела на проносящийся за окнами вагона город.
– Где коробочка с бетелем? – послышался голос Нобинкали.
Комола подала ей коробочку.
– Так и знала! – гневно воскликнула хозяйка. – Ты забыла положить известь. Как прикажешь мне поступить с тобой! Если я сама не позабочусь, то все делается не так. Дьявол в тебя вселился, что ли? Ты нарочно злишь меня. Сегодня нет соли в овощах, завтра паеш [96] отдает землей. Думаешь, мы не понимаем твоих проделок? Вот погоди, приедем в Мирут, я тебе покажу!
96
Паеш – сладкое блюдо, приготовленное из риса, сахара и молока.
Когда поезд проезжал по мосту, Комола высунулась из окна, чтобы в последний раз взглянуть на Бенарес, раскинувшийся по берегу Ганги. Она не знала, в какой части города дом Нолинакхо. Но мелькавшие перед ее глазами в быстром беге поезда набережные, здания, островерхие храмы – все казалось наполнено его присутствием, все было бесконечно
– Чего ты высовываешься из окна, – послышался окрик. – Ты ведь не птица! Без крыльев не улетишь.
Когда Бенарес скрылся вдали, Комола села на свое место и, задумавшись, стала смотреть в небо.
Наконец поезд прибыл в Моголшорай. Комола шла как во сне. Она не замечала ни шума вокзала, ни сутолоки. Как во сне она пересела с одного поезда на другой.
Близилось время отхода поезда, как вдруг Комола услышала хорошо знакомый голос и вздрогнула.
– Ма, – окликнули ее.
Комола обернулась, выглянула на платформу и увидела Умеша. Радость осветила ее лицо.
– Это ты, Умеш!
Мальчик открыл дверь купе, и в то же мгновенье Комола очутилась на платформе, а Умеш, почтительно склонившись к ее ногам, приветствовал ее. Его лицо расплылось в улыбке.
В ту же секунду кондуктор захлопнул дверь купе.
– Комола, что ты делаешь! – кричала Нобинкали, беснуясь в купе. – Поезд отходит! Садись скорее!
Но Комола ничего не слышала. Раздался свисток, паровоз запыхтел, и поезд тронулся.
– Откуда ты, Умеш? – спросила Комола мальчика.
– Из Газипура.
– Все здоровы? Как дядя? – засыпала девушка его вопросами.
– Он хорошо себя чувствует.
– А как поживает моя диди?
– Она из-за тебя все глаза выплакала, ма.
Комола не могла сдержать слез.
– Как Уми? Вспоминает ли она еще свою тетю?
– Пока ей не наденут браслеты, которые ты подарила, ни за что не станет пить молока, – отвечал Умеш. – А как наденет их, начинает размахивать ручонками и кричать: «Тетя уехала». А мать, глядя на нее, все плачет.
– Почему ты здесь? – продолжала спрашивать Комола.
– Мне надоело жить в Газипуре, вот я и уехал.
– Куда же ты теперь направляешься?
– Поеду вместе с тобой, ма.
– Но у меня нет ни пайсы!
– Зато у меня есть.
– Откуда? – удивилась Комола.
– Помнишь, ты дала мне пять рупий, я не истратил их, – ответил Умеш, доставая из узелка деньги.
– Тогда пошли. Мы едем в Бенарес. Этих денег хватит на два билета?
– Конечно, – ответил Умеш и вскоре принес билеты. Поезд с минуты на минуту должен был отойти. Умеш посадил Комолу в купе для женщин, сказав, что поедет в соседнем.
– А теперь куда мы пойдем? – спросила Комола, когда они вышли в Бенаресе из поезда.
– Об этом не беспокойся, ма, – сказал Умеш. – Я знаю хорошее место.
– Хорошее место? Откуда же ты знаешь? – изумилась Комола.
– Я здесь все знаю. Вот увидишь, куда я тебя приведу. – С этими словами Умеш помог Комоле сесть в экипаж, который он нанял, а сам уселся на козлы. Когда экипаж остановился, Умеш, слезая с козел, крикнул:
– Вот мы и приехали.
Выйдя из экипажа, Комола пошла за мальчиком.
– Дедушка! – крикнул Умеш, когда они вошли в дом. Из соседней комнаты раздался голос: