...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
– Я очень проголодался, окажи мне честь и дай отведать рис из твоих рук.
Поняв хитрость Мохендро, Аннапурна сама с трудом удержала слезы. Она поела и накормила Мохендро.
Сердце Мохендро совсем растаяло от жалости. Поддавшись минутному порыву, он вдруг сказал:
– Тетя, познакомь меня как-нибудь со своей племянницей.
Не успел он произнести эти слова, как сразу же испугался.
Аннапурна улыбнулась.
– Ты что, Мохим, опять захотел жениться?
– Нет, нет, – поспешил объяснить Мохендро. – Я не для себя стараюсь, для Бихари. Назначь только день смотрин.
– Да разве может выпасть на ее долю подобное счастье! – вздохнула Аннапурна. – Такие, как Бихари, не для нее.
Выходя от тетки,
– О чем это вы так долго совещались, Мохендро? – спросила она.
– Ни о чем. Просто я заходил, чтобы взять пан. [4]
– Пан для тебя приготовлен в моей комнате.
Мохендро ничего не ответил.
Раджлокхи заглянула к Аннапурне и, увидев ее опухшие от слез глаза, вообразила невесть что.
4
Пан – особо приготовленная смесь из листьев бетеля и специй. Жевать пан – привычка, широко распространенная в Индии.
– Так, так, дорогая, теперь ты пристала к моему сыну? – прошипела она и, не слушая оправданий Аннапурны, пошла прочь.
Глава 2
Мохендро очень скоро забыл о своем разговоре с Аннапурной, но Аннапурна помнила о нем. Она отправила письмо в Шембаджар, к дяде, у которого воспитывалась ее племянница, и в письме назначила день смотрин.
Услыхав об этом, Мохендро забеспокоился:
– Зачем ты так поторопилась, тетя. Ведь Бихари до сих пор ничего не знает.
– Как «не знает»? – встревожилась Аннапурна. – Что подумают опекуны девочки, если вы не придете?
Пришлось Мохендро обо всем рассказать Бихари.
– Ну, посмотреть-то ты можешь, – уговаривал он Бихари, – не понравится, никто неволить не станет.
– Что ты! Разве смогу я отказаться! – воскликнул Бихари. – Да у меня язык не повернется сказать «не нравится» про племянницу тети Аннапурны.
– Ну вот и хорошо!
– Ты нечестно поступаешь, Мохим. Сам остаешься свободным, а на меня взваливаешь такую тяжесть. Конечно, мне очень не хочется огорчать тетю Аннапурну. – Бихари относился к Аннапурне с большим уважением.
Слегка смутившись, Мохендро раздраженно спросил:
– Что же ты собираешься делать?
– Придется жениться, раз уж ты от моего имени обнадежил тетю. Только торжественные смотрины устраивать ни к чему.
Аннапурна сама пригласила к себе Бихари.
– Что ж это такое, сынок! – воскликнула она. – Разве можно жениться, не взглянув на невесту. Я всегда считала, что нельзя соглашаться на женитьбу, если невеста не нравится.
В назначенный день Мохендро, придя с занятий, попросил мать достать ему шелковую рубашку и дхоти [5] из даккского муслина.
5
Дхоти – национальная мужская одежда; кусок ткани, обертываемый вокруг бедер и спускающийся ниже колен.
– Зачем? – спросила Раджлокхи. – Идешь куда-нибудь?
– Так нужно, мама, я потом тебе все объясню. Доставай скорее, – торопил Мохендро.
Хотя юноша и шел на чужие смотрины, он все же пригладил волосы и надушил одежду. Таков уж закон молодости!
Наконец друзья отправились.
Дядя невесты, Онукул-бабу, [6] нажил большое состояние, и его трехэтажный дом, окруженный садом, возвышался над всем кварталом. После смерти своего обедневшего брата он взял сироту-племянницу к себе в дом. Аннапурна очень просила отдать девочку ей на воспитание. Но хотя это предложение казалось Онукулу-бабу вполне приемлемым в материальном отношении, оно
6
Бабу – господин, обычно прибавляется к мужскому имени.
Настало время позаботиться о замужестве девушки. Но в нынешнее время слова «по заботам и воздастся» не подходят к такому делу, как свадьба: ведь заботы о свадьбе неизбежно влекут за собой расходы. Как только заходил разговор о приданом, Онукул говорил: «У меня самого дочери растут, откуда же я возьму столько денег?» Так шло время, пока наконец на горизонте не появился благоухающий духами, разодетый Мохендро и с ним Бихари.
Был месяц чойтро. [7] День клонился к вечеру. На южной веранде гостей ждало серебряное блюдо с фруктами и сладостями и покрытые сетью капелек серебряные стаканы с ледяной водой. Мохендро и Бихари нерешительно принялись за угощение. Внизу садовник поливал кусты и деревья; теплый весенний ветер, напоенный ароматом влажной земли, слегка шевелил надушенный конец белоснежного чадора [8] Мохендро. Через неплотно прикрытые двери и окна из соседней комнаты доносился приглушенный смех, шепот, перезвон украшений. Угостив молодых людей, Онукул-бабу обернулся к двери и крикнул:
7
Чойтро – первый месяц нового бенгальского календаря, соответствует марту – апрелю.
8
Чадор – широкий шарф, часть верхней мужской одежды.
– Чуни, принеси-ка пан!
Через некоторое время одна из дверей тихонько приоткрылась, и на веранду с пленительной застенчивостью вошла девушка. Она остановилась перед Онукулом-бабу, держа в руках коробочку с бетелем.
– Не смущайся, доченька, – сказал Онукул-бабу, – передай бетель гостям.
Девушка наклонилась и дрожащей рукой поставила коробочку перед Мохендро и Бихари. Луч заходящего солнца упал на ее смущенное личико и позволил Мохендро как следует разглядеть девушку.
Она хотела уйти, но Онукул-бабу остановил ее:
– Подожди, Чуни! Господин Бихари, это дочь моего младшего брата, Опурбы. Он умер. Теперь, кроме меня, у бедной девочки никого не осталось! – Онукул-бабу глубоко вздохнул.
Сердце у Мохендро сжалось. Он еще раз взглянул на сироту.
Трудно было сказать, сколько ей лет. Родные говорили, что тринадцать, но девушке можно было дать и все пятнадцать. Воспитанная в строгих правилах, она робко таила в своем сердце пробуждавшуюся юность.
Растроганный Мохендро спросил:
– Как тебя зовут?
– Скажи свое имя, не стесняйся! – подбодрил ее Онукул-бабу.
Девушка потупилась и покорно ответила:
– Ашалота.
«Аша. Какое нежное имя! И голос какой приятный, – подумал Мохендро. – Сиротка Аша!»
Отпустив извозчика, друзья пошли домой пешком.
– Бихари, – начал Мохендро, – не отказывайся от этой девушки.
Бихари уклонился от прямого ответа:
– Она похожа чем-то на тетю Аннапурну: наверное, станет такой же Лакшми. [9]
9
Лакшми – в индийской мифологии богиня счастья и процветания, идеал верной жены и безукоризненной хозяйки.