...И скрылся с места преступления...
Шрифт:
– А что миссис Китт? Она была там?
– Откровенно говоря, не помню, – сказал Коннолли. – Подожди-ка, сержант, который у меня сегодня дежурит, был на том митинге. Сейчас я с ним переговорю.
Примерно минуту Роджер прислушивался к шорохам в трубке. Наконец Коннолли вернулся:
– Сидит, напрягает мозги. Но говорит, кажется, доктор Китт был там. Охотно в это верю, он мог пойти на митинг, чтобы убедиться в честной игре проповедника. А у тебя что нового?
– Миссис Китт собирала газетные вырезки, посвященные проповеднику.
– Вот как? Ты его знаешь, Красавчик?
– Нет,
– А надо бы, с ним стоит поговорить. Милейший человек, за исключением тех моментов, когда садится на своего конька. Тут он превращается в одержимого, он... Подожди минутку!
Коннолли вдруг замолчал, потом начал что-то бормотать себе под нос и вновь возник на линии:
– Сержант прав. Доктор Китт был на митинге, что-то записывал, а потом увещевал тех, кто поднял святого отца на смех. Сущая правда.
– Узнай, были ли доктор Китт и его жена знакомы с проповедником.
– Сделаю. Что-нибудь еще?
– Было бы неплохо получить рапорт об этом, митинге.
– Вот что, – решительно сказал Коннолли, – я пришлю к тебе Пая, мой сержант говорит, что он тоже был в тот день на дежурстве. Сержант же просто подошел на минутку послушать, о чем там говорят. Когда мне его прислать?
– Пусть приезжает часам к двенадцати дня.
– Отлично.
Роджер повесил трубку и откинулся на спинку стула. Потом снова взялся за телефон, позвонил дежурному и предупредил, что едет в Тоттинг. Через десять минут его машина была уже на Вестминстерском мосту.
В этот час движение было очень интенсивным. Над Темзой висели облака, и прорывавшиеся сквозь них лучи солнца золотили здание парламента, мрачная громада которого вырисовывалась на фоне черных туч. Через двадцать минут он уже был в Тоттинге и сразу же направился в штаб-квартиру местного подразделения Скотленд-Ярда. Здесь тоже страдали от отсутствия новостей – владелец "остина-изо" пока установлен не был, не была обнаружена и обычная стоянка этого автомобиля.
Дежурный суперинтендант чихал и кашлял – казалось, до конца своего дежурства он не дотянет.
– А, проповедник Пит... Он живет неподалеку, – просипел он. – Не знаю, не знаю, как он вел себя на старом месте, а у нас к нему замечаний нет. Достаточно безобидный человек, у него только один пунктик – да ты и сам, наверное, знаешь.
– Это его идея о том, что любой несчастный случай на дороге – убийство?
– Именно, – заметил суперинтендант, – именно.
– Не возражаешь, если я поеду к нему, поговорю?
– Сколько угодно, Красавчик, хотя не думаю, что от этого будет какой-то толк.
Проповедник знал миссис Китт, вспоминал Роджер, звонил он и Розмари Джексон – это еще одна общая деталь. Он приучил себя не поддаваться возбуждению при первой пришедшей идее и, борясь с соблазном готовой версии, спросил:
– Сержант Аткинсон был с ним знаком?
Вопрос прозвучал несколько резко.
– Ты имеешь в виду проповедника? – суперинтендант закрыл глаза и всем своим видом осудил нелепый намек, содержавшийся в вопросе. – Я не очень хорошо знал сержанта Аткинсона. Могу только сказать, что он был смертельно скучным,
– Им уже сообщили?
– Да, инспектор Гейл и молодой Дэвис – многообещающий молодой человек, этот Дэвис, вчера ночью он был на высоте. Вот кого тебе надо в помощники, Красавчик, это не Аткинсон. Бедняга не понимал, что его никогда не взяли бы в ваше ведомство. Ой, погоди секунду, кажется, я сейчас чихну...
Роджер вышел, оставив полицейского наедине с простудой. Никто не знал, имел ли Аткинсон что-нибудь общее с проповедником Питом, никто не знал, где сейчас молодой Дэвис, – утром он был в участке, а на дежурство ему только к восьми вечера. Где болтается этот парень? Под началом такого суперинтенданта любой подчиненный начнет на службе чихать. Узнав дорогу, он поехал в противоположный конец Тоттинга, туда, где жила жена сержанта Аткинсона. Перед маленьким домом с верандой стоял мотоцикл – когда Роджер подъехал к воротам, из них выходил невысокий бледный человек.
Пресса? Агент по страхованию? Распорядитель похорон?
Человек остановился и подошел к машине Роджера:
– Простите, сэр, вы старший инспектор Уэст?
– Да.
– Я констебль Дэвис, сэр. Я... это я обнаружил тело сержанта Аткинсона прошлой ночью. Я зашел сюда узнать, не требуется ли какая помощь. Это ужасно, когда в семье происходит такое, да, сэр?
– Как они, очень плохо?
– Жена все время плачет, а дочка – ей всего восемнадцать, она... Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? – Дэвис старался побороть свои эмоции.
– Я ищу мотив, Дэвис, – Роджер слегка коснулся его плеча, и это волшебное прикосновение привело Дэвиса в восторг: такой человек разговаривает с ним как равный с равным. – Я меньше всего хочу причинить боль миссис Аткинсон, но мне надо знать, у кого мог быть на Аткинсона зуб, кто мог желать его смерти. Тебе, наверное, об этом ничего неизвестно?
– Нет, сэр. Это был человек без врагов, я бы так сказал.
– Ты хорошо его знал?
– Понимаете, сэр, я в полиции всего полгода, но... в общем, он говорил со мной. Если позволите, скажу, что он был рад, когда мог с кем-то поговорить. Он чем-то напоминал одинокую старуху, а в участке к нему уже привыкли. Понимаете, сэр, я не критикую, я просто...
– Излагаешь факты. Правильно. Может, он кого-то нащупал здесь, кого-то, кого мог бы упрятать за решетку?
– Вряд ли, сэр. Возможно, подозрения у него и были, но не более того.
– А друзья? У него были друзья, знакомые? Может, тот проповедник, как же его имя – а, проповедник Пит. Он всегда принимает сторону полиции, а Аткинсон был специалистом по дорожно-транспортным происшествиям, разве не так?
– Да, он знал проповедника, – подтвердил Дэвис, – но времени-то у него совсем не было, даже на проповедника. Как-то вечером он показал мне его – это было неподалеку от того места, где его убили, сэр, проповедник живет в том районе. Сказал, что от него одно беспокойство, а толку никакого. Что-то в этом роде. Больше я, пожалуй, ничего не знаю... Но я не представляю, чтобы проповедник мог кого-нибудь убить.