...И скрылся с места преступления...
Шрифт:
– Все застопорилось.
– Работы невпроворот, черт бы ее побрал! Но есть и хорошие новости, – продолжал Кортленд, – из больницы только что сообщили, что Четуорту стало лучше. Пока рано говорить о кардинальном улучшении, но, похоже, у него появился шанс. Мне сказали, что если ему удастся выкарабкаться, о работе придется забыть. Господи, да даже если он просто будет гулять с палочкой и дышать воздухом! Чем плохо просто радоваться жизни?
Первый раз за несколько недель Роджер почувствовал, что у него с души свалился камень. Правда, облегчение
– А теперь за дело, – Кортленд хлопнул ладонью по столу. – До тех пор, пока мы не найдем миссис Джексон, всем придется работать на пределе. Мне не надо вам напоминать, что мы снимаем людей с других заданий, тоже важных. Убийство Аткинсона не вписывается в общую схему, и это осложняет дело. Теперь, когда известно, что все связано с наркотиками, надо ждать воплей общественности, с нас будут требовать результатов. В "Дейли глоб" нас уже поддели, читал?
– Они возмущены тем, что квартиру Уэйта подожгли в тот момент, когда весь дом был под наблюдением, – невозмутимо заметил Роджер, – и здесь они попали в самую точку.
– Да, – протянул Кортленд. – Хотите знать, что я об этом думаю, Красавчик?
– Именно за этим я и пришел к вам.
– Даже если Уэйт никак в этом не замешан, я уверен, он может навести нас на след. Сейчас в нем взыграло чувство собственного достоинства, но когда он придет в себя и поймет, чем все это может ему грозить, он призадумается. Кто бы за всем этим ни стоял, он смертельно боится Уэйта.
Основания для подобного вывода: они же пытались убрать его, не так ли?
Роджер молчал.
– Если мы выпустим Уэйта под залог или просто освободим, пока он еще не лопнул от возмущения, возможно, нам удастся спровоцировать нападение, – Кортленд искоса посмотрел на Роджера. – И если его действительно выслеживают, мы схватим убийцу, тот просто не успеет причинить ему никакого вреда. Я понимаю, это рискованно, но... Короче, что вы об этом думаете?
– Мне не нравится эта идея, – Роджер встал, – но я не исключаю, что придется ею воспользоваться. Я надеюсь получить показания от миссис Канлифф. Мне сообщили, что курс лечения подходит к концу и она уже в состоянии рассуждать здраво. О'кей?
– Попробуйте, – пожал плечами Кортленд.
В его глазах читалось отчаяние, и для этого были все основания. В качестве исполняющего обязанности Четуорта Кортленд ощущал страшное давление общественности, ему требовались немедленные результаты. Несомненно, Джексон нажал на своих друзей – как партнер крупной адвокатской конторы он имел такую возможность. Если такие влиятельные люди, как Старый Нод – сэр Уилфред Триз, королевский адвокат, – порой оказывали давление даже на Четуорта, то какие меры воздействия они могли применить к Кортленду? Отчаяние Кортленда легко было понять – так же, как можно было понять страх Джексона, недовольство общественности тем, что полиция никак не может добиться результатов.
Роджер вышел из кабинета суперинтенданта и уже направлялся к своей машине, когда на лестнице его догнал сержант:
– Мистер Уэст! Сэр!
– Да, – обернулся к нему Роджер.
– Звонит мистер Джексон, он говорит, что должен немедленно связаться с вами, что-то очень
Роджер бегом бросился в приемную и схватил трубку телефона на столе дежурного сержанта:
– Уэст слушает, – он тяжело дышал, – соедините мистера Джексона со мной.
– Слушаю, сэр.
Через секунду в трубке раздался голос Джексона, в его тоне Джексон уловил нечто новое: либо это была надежда, либо полное ее крушение.
– Уэст, кажется, я знаю.
– Знаете что?
– То, над чем вы меня заставляли думать. Это клиника "Палли"...
– При чем здесь клиника? – Роджеру показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Именно там мне подбросили в карман пудру и вымазали губной помадой платок. Во время расследования, которое проводил правительственный комитет, я несколько раз бывал там, разговаривал с пациентами. Мои коллеги также общались с больными, некоторые из них добровольно давали показания. Там была одна женщина – она вдруг стала меня обнимать, я еле отделался от нее. Мне все понятно, Уэст, сейчас я поеду туда...
– Держитесь подальше от клиники, – Роджер перешел на язык приказов, – это наша работа. Есть еще какие-нибудь новости?
– Я не вполне уверен, но я проанализировал все, что мне говорили в клинике, мысленно повторил каждый разговор и сейчас могу сказать, что там был один человек, с которым мне никак не удавалось встретиться до самой последней минуты, вместо себя он все время присылал ко мне кого-то другого. Он...
– Кто это?
– Врач-ординатор, живущий при больнице, некий доктор Смит. Мне показалось, что я его уже где-то видел, и только сейчас до меня дошло, что это Роули! Понимаете, Роули, муж женщины, которую сбил Канлифф...
– Это все, что мне нужно, – мягко произнес Роджер. – Джексон, я понимаю ваше состояние, но, прошу вас, не выходите из дома до тех пор, пока мы с вами не свяжемся. Не делайте ничего, что могло бы вспугнуть Роули.
– Если в течение часа вы не позвоните, я еду в клинику, – прорычал Джексон.
– Итак, чем мы располагаем? – Кортленд с трудом скрывал возбуждение.
– Кое-что есть, – Роджер сел в кресло. – Мы знаем, что Роули начал заниматься наркотиками уже давно. Сейчас он так называемый врач-ординатор в частной клинике, специализирующейся на лечении наркоманов. Он пытался спрятаться от Джексона, потому что боялся, что тот признает в нем Роули. В этой клинике находится жена Канлиффа, от которой они не могут добиться признания, где она достает наркотики; поверить в это довольно сложно. Скорее всего, именно Роули шантажировал миссис Китт. Если главная фигура – Роули, то все сходится. Если этого недостаточно...
– Более чем достаточно. Что вы предприняли? – потребовал Кортленд.
– Приказал выставить вокруг клиники полицейский кордон, – доложил Роджер, – ускользнуть оттуда сейчас никто не сможет. Наши люди расположились в отдалении, вряд ли есть смысл привлекать к ним внимание. У главного въезда мы припарковали фургон, замаскированный под машину для перевозки белья из прачечных – через него мы поддерживаем прямую радиосвязь с кордоном. У заднего въезда – еще одна машина, такси.
– Хорошо. Дальше?