...ское царство
Шрифт:
— Роза Бенционовна, — пытается заглянуть в ее большое лицо рыжий человечек, — Роза Бенционовна, послушайте меня, вам пока еще нельзя наблюдать такие волнительные сцены… Вам показан постельный режим…
— Слушай, заткнешься ты или нет? — наконец замечает его хозяйка. — Я сама знаю, что мне показано, а, что — нет. Положительные эмоции еще никому не были вредны. Что вы тут у меня на пути стулья расставили, — бурчит она, пытаясь проехать поближе к Максиму.
Тотчас
Роза подбирается к злосчастному Максиму почти вплотную.
— Так что ж ты меня утопить-то хотел? — слегка раздвигает она жир лица в улыбку. — За что, зайка? За то, что я тебя кормила высококачественными продуктами? Помнишь, как ты любил разварного молочного поросенка под хреном. А теперь сам ты оказался поросенком, и — хрен тебе. А как любил ты сорочки от «Кристиан Диор»… Впрочем, что это я все в прошедшем времени? Ты пока еще здесь. Выглядишь, правда, похуже прежнего. Но это… Что-то я и вправду немного разволновалась…
— Вот видите, Роза Бенционовна, — подскакивает к ней рыжий лекарь, — я же говорил, вам необходимо лечь в постель.
— С тобой?
— Роза Бенционовна, сейчас не до шуток. Нужно лечь, положить грелку…
— Я ведь тоже долго не шучу, — меняет тон всевластная Роза. — И, раз уж я плачу тебе за то, чтобы ты приглядывал за моим здоровьем, то пора бы запомнить: если я говорю, что разволновалась — значит, нужно быстро принести мне что-нибудь перекусить.
— Так ведь…
— Очень быстро!
Без лишних слов рыжий человечек тут же ретируется.
— Ну, а теперь, Симочка, давай поговорим о том, кто же эти дурные люди, которые надоумили тебя так паскудно поступить. Ты всегда был таким нежным и кротким мальчуганом… Мася, ты меня хорошо слышишь?
Максим молчалив. Он безвольно висит на стене, уронив разбитую голову на грудь, и только помятые его бока время от времени вздымаются.
— Мальчики, — зовет своих работников Роза, — он очень устал, его нужно освежить. Сделайте ему упражнение номер шесть.
Видно, не в первый раз слыша об «упражнении номер шесть», мальчики уверенно направляются к Максиму, отстегивают его от крюков в стене, — они едва успевают поймать рухнувшее тело, — заламывают ему руки за спину, скрепляют их наручниками, и вот уже пристегивают к карабину, которым заканчивается тонкий металлический трос, свисающий с потолка. Оказывается, если приглядеться, в этой комнате можно обнаружить немало подобных приспособлений.
—
Ее приказание послушливо исполняется, — и стон первобытного существа рождается, проносится по комнате, тая в резиновом покрытии стен.
— О, проснулся! — радуется Роза. — Еще!
И новый крик оживляет жирное лицо Розы легким румянцем.
— Так, кто с тобой говорил? — повторяет она вопрос.
— Ник-хто… — скрежещет зубами вздернутый на дыбе Максим.
— Но я же знаю, ты не мог сам до такого додуматься. С тобой беседовали люди Фейги Вакс? Айзеншпица? Сколько они тебе пообещали за такой нехороший поступок? Или уже заплатили? Мальчики, давайте еще немного.
— Не надо! Не надо! — кричит страстотерпец. — Я случайно! Честно, я случайно! Я не хотел!..
— Ты не хотел топить меня этим своим веслом? Ты думаешь, на почве произошедшего у меня развилась ретроградная амнезия?
Рядом с Розой возникает рыжий докторишка, в его руках поднос с тарелочками, на которых красиво разложены разнообразные закуски.
— Роза Бенционовна, — нерешительно протягивая ей поднос, говорит он, — я бы вам все-таки пока не рекомендовал…
— А, это ты, — замечает его хозяйка, забирает у него поднос и ставит себе на колени, — очень кстати. Где твой чемодан?
— Да здесь.
— Давай-ка, вколи ему чего-нибудь неприятного. И чего-нибудь, чтобы он заговорил, — Роза подхватывает с тарелочки перламутровый лепесток копченой севрюжины и отправляет в широкое отверстие своего рта. — Ишь, молчун противный. И приготовьте там электрошок. Сима, если ты будешь запираться, иголки под ногти я буду загонять тебе сама. К слову, маникюр тебе в четверг делали? Делали, спрашиваю, или нет?
— Делали, — хрипит Максим.
— Ну вот, мне вдвойне будет приятна эта операция.
А вот в руках у айболита уже и наполненный шприц.
— Куда колоть прикажете?
— Куда-куда? — недоумевает Роза. — Куда вы обычно колете? В задницу. Кстати, Максюля, у тебя всегда была великолепная задница, — вдруг начинает она мечтательно растягивать слова. — Большая, крепкая. Я всегда так любила твою задницу. И вот ты сам оказался задницей… плохой мальчик.