...Специального назначения
Шрифт:
Позже, в 1942 году, когда гитлеровцев разбили и отбросили от Москвы, я горько пожалел о своей простоте, граничащей с легкомыслием! Как бы понадобились тогда расписки о получении продуктов, оформленные по всем правилам, да еще с печатями!
Вернувшийся из эвакуации хозяйственник института Степанов потребовал отчета о брошенном им в 1941 году подсобном хозяйстве.
Он кричал:
— Куда девали наших свиней?
Для меня дело пахло крупной неприятностью. Степанов написал жалобу начальнику инженерных войск Западного фронта генерал-майору инженерных войск Михаилу Петровичу Воробьеву.
С объяснениями
В октябре 1941 года фронт медленно приближался к Москве. В сером осеннем небе все чаще раздавался надсадный, вибрирующий звук моторов гитлеровских бомбардировщиков. Почти каждый день над ближайшей железнодорожной станцией, входившей в черту нашего гарнизона, пролетали разведывательные самолеты с черными крестами на крыльях.
А однажды ранним октябрьским утром на железнодорожной станции стали рваться и немецкие авиационные бомбы. Вскоре мне доложили, что бомбежка не причинила существенного ущерба, только вот одна невзорвавшаяся бомба застряла около главного пути.
— Что делать? — спрашивали железнодорожники.
— Движение по пути с бомбой, и желательно по соседнему, прекратить! Сейчас же выезжаю к вам!
Минут через двадцать вместе с шофером и солдатом-минером был на месте происшествия. Почти все авиационные бомбы разорвались на пустырях. Только одна разрушила старый сарай и немного повредила жилой дом. К счастью, дело обошлось без жертв.
Одна из бомб не взорвалась. Она-то и вызвала переполох. Попала бомба не между рельсами, как сообщили мне по телефону. Выкрашенный в серый цвет стабилизатор торчал в гравийном полотне в каком-нибудь полуметре от рельса. Почему она не взорвалась, я не знал. Ясно было одно: пока страшный гостинец, готовый взорваться в любую минуту, не обезврежен, пропускать поезда через станцию нельзя!
Конечно, проще всего было подорвать бомбу на месте. Но, судя по стабилизатору, она весила килограммов пятьдесят. Взрыв не только разрушил бы железнодорожный путь и оставил большую воронку, но и мог повредить станционные здания. Это задержит движение эшелонов на несколько часов.
Железнодорожников с красными флажками поставил в оцепление, со строгим предупреждением никого не подпускать к бомбе, и вместе с минером принялись за работу…
В плотный, утрамбованный гравий лопата входила плохо. Приходилось осторожно отбрасывать чуть ли не по одному камешку. Работали по очереди. Когда бомба была отрыта, гимнастерки на нас были мокрые. С трудом вытащили бомбу, оттащили на пустырь и уложили в какую-то яму. Подорвать ее было делом уже не трудным.
Узнав об этой истории, М. Ф. Иоффе строго меня отчитал:
— Что, других дел не было или геройство решил показать?
Тогда немного обиделся на Михаила Фадеевича. Позже понял, что он был прав. Хороший командир должен организовать работу, а личное участие нужно лишь там, где это действительно необходимо…
* * *
Во второй половине октября в управлении специальных работ появилось не совсем обычное подразделение — взвод специального назначения. У прикрытых брезентом грузовиков
Командовал взводом двадцатипятилетний невысокий блондин, младший воентехник Евгений Александрович Кожухов. История появления у нас этого взвода была не совсем обычная…
Будучи по служебным делам в Главном военно-инженерном управлении, М. Ф. Иоффе случайно встретил Е. А. Кожухова. Зная какими делами занимается этот командир, Иоффе деловито спросил:
— Какими судьбами?
— Да вот срочно сформировали отдельный взвод, отобрали технику и на автомашинах отправляемся на Западный фронт.
— Как личный состав, в порядке ли техника? — поинтересовался Михаил Фадеевич.
— Людей, пятьдесят человек, отбирал из целого батальона. Командиры отличные: Андрей Гребенюк, Георгий Буроменский, Василий Москальченко, Владимир Осинцев. Приборы тоже взяли наиболее чувствительные. Получили новенькую радиостанцию РАФ на ЗИС-6 повышенной проходимости.
— Отлично! — голос Иоффе уже отливал металлом. — Приказом начальника инженерного управления Западного фронта генерала Воробьева взвод будет передан в управление специальных работ. Приказ сейчас будет подписан…
На вооружении взвода были совершенно секретные в то время приборы для управления взрывами по радио. Таких не имела ни одна армия мира. Сейчас можно уже рассказать кое-какие подробности об их создании.
Зарождение этого принципиально нового боевого средства относится к самым первым годам существования Советской власти. Летом 1921 года к Владимиру Ильичу Ленину обратился талантливый изобретатель железнодорожный техник Владимир Иванович Бекаури.
Он рассказал Владимиру Ильичу о тех колоссальных перспективах, которые открывает использование последних достижений радиотехники в области военного дела. Особенно подробно изобретатель говорил о возможности управлять по радио самолетами, танками, кораблями, а также взрывать на большом расстоянии различные фугасы. Он показал схемы, предварительные расчеты…
18 июля 1921 года Бекаури доложил о своих предложениях в области военной техники на заседании Совета Труда и Обороны и 9 августа получил мандат, подписанный Председателем Совета Труда и Обороны В. И. Ульяновым (Лениным), Председателем Всероссийского Совета Народного Хозяйства П. А. Богдановым и секретарем СТО Л. А. Фотиевой.
В документе говорилось:
«Дан на основании постановления Совета Труда и Обороны от 18 июля с. г. изобретателю Владимиру Ивановичу Бекаури в том, что ему поручено осуществление в срочном порядке его, Бекаури, изобретения военно-секретного характера.
Для выполнения этого поручения т. Бекаури предоставляется:
1. Организовать технические бюро и отдельную мастерскую.
2. Производить всевозможные по ним расчеты работ.
3 Получать по нарядам от государственных снабжающих органов материалы, инструменты, инвентарь и прочее необходимое оборудование, а в случае невозможности получения из государственных ресурсов приобретать указанные предметы на вольном рынке.
4. Производить соответствующие опыты и испытания…»