...Выше тележной чеки

Валентинов Андрей

Деревянные, кованные темным железом ворота медленно, со скрипом отворились. Дорога была свободна. Кей обернулся, хотел отдать приказ, и тут заметил, что их провожают. За воротами, возле старого, почерневшего от времени идола, стоял Беркут. Велегост невольно улыбнулся – раненько же пришлось вставать Старшому Рады! Но ведь не проспал! Их глаза встретились, взгляд старика был холоден и насмешлив.

Не было сказано ни слова. Кей поднял руку, Беркут слегка наклонил седую голову, и Велегосту внезапно подумалось, что оба они уверены, будто перехитрили друг друга…

До Лосиного Бугра было еще далеко, не меньше недели пути. Кей с сожалением вспомнил,

что так легко уступил сестре, согласившись идти через горы. Вечером он подробно расспросил о дороге. Рассказ не порадовал – не дорога, а тропа, то над обрывами, то через перевалы. Местами и верхом ехать опасно, разве что в поводу коней вести. Велегост хотел было еще раз переговорить с сестрой, но не решился. Не подумал, согласился – значит, сам виноват!

Впрочем, начало пути не предвещало плохого. Дорога нырнула в густой хвойный лес и начала медленно подниматься вверх по склону. Солнце – Небесный Всадник – уже поднималось над деревьями, сразу же стало веселее, и кто-то из кметов затянул песню. Велегост усмехнулся – песня была улебской, не иначе в Валине услышали. Кажется, дядя Ивор тоже как-то пел ее. Да, лет восемь назад, когда Великий Палатин приехал в Савмат, и отец собрал всех на пир…

Кей Огар идет походом,За Денор ведет он рать.Только войско не готово –Надо жабу подковать.Кей Огар сердит изрядно,Кметам всем сулит погост,Только войско не готово –Прищемили мышке хвост.Кей Огар от злости красный,Гневом пышет все лицо.Только войско не готово –Жук попал под колесо.Кей Огар зовет рахманов,Чаклунов и мудрецов.Только войско не готово –Блохи съели молодцов.

Пели весело, со смехом и присвистом, и Кею вспомнилось, как смеялся отец, как все они подпевали Ивору. Да, подпевали…

Солнце было уже высоко, из близкого леса доносился запах горячей хвои, а высоко в белесом небе беззвучно парили ширококрылые птицы. Разговоры смолкли, кметы ехали молча, то и дело вытирая пот со лба. Конечно, можно было снять кольчуги, но Велегост понимал: опасно. Лучше солнце, чем стрелы.

Зато не молчала Стана. Как-то незаметно она пристроилась рядом с Кеем, и Велегосту пришлось вновь рассказывать обо всем, что знал: и о Савмате, и об ограх, и о черных румских галерах, и даже о воительницах-поленках. Девушка слушала, открыв рот, затем нетерпеливо кивала и задавала новый вопрос. Кей и сам хотел о многом узнать, но не спешил. Успеется, путь долгий!

Дорога шла то вверх, то вниз, позади остались несколько перевалов, бурная горная речушка, которую довелось переходить вброд; отряд дважды останавливался на короткие привалы, а вокруг было по-прежнему тихо, только птицы, словно соглядатаи, сопровождали людей. Хоржак несколько раз высылал вперед заставы, но кметы каждый раз сообщали одно и то же – дорога пуста.

Лишь однажды, уже ближе к вечеру, вдали показалось село – небольшое, прилепившееся к склону громадной, поросшей лесом горы. Велегост приказал надеть шлемы, но отряд встретила веселая стайка детей, а затем на дорогу вышли трое стариков с резными деревянными топориками

и, низко поклонившись, приветствовали нежданных гостей, пригласив их на ночлег. Стало ясно – здесь их не боятся. Похоже, старый Беркут и его Рада не имели в этих местах особой власти.

Кей поблагодарил за приглашение, но останавливаться не стали. До заката еще далеко, а ночевать летней ночью можно прямо в лесу.

* * *

За селом дорога стала заметно уже. Пришлось перестроиться и двигаться по одному, в затылок друг другу. Хоржак вновь выслал вперед заставу и приказал не снимать шлемы. Впрочем, предосторожности были пока излишними, горный лес молчал, и даже птицы, весь день сопровождавшие отряд, исчезли.

Велегост приказал искать подходящее место для ночлега. Стана, узнав в чем дело, подсказала – впереди будет небольшая речка, а возле нее – поляна. Все складывалось удачно. Велегост уже начал подумывать о шатре и о том, что надо объясниться с Айной, как вдруг впереди послышался громкий топот копыт.

– Кей! Кей!

Застава возвращалась. Кметы гнали коней галопом, и Велегост понял – неспроста.

– Кей! Там, впереди…

Десятник, старый вояка, которого Кей помнил еще с Тустани, доложил четко и понятно. Дорога расширяется, впереди речка, перекресток, возле перекрестка большой камень, а возле камня – человек. Один. Но не простой.

Благостные мысли о шатре тут же исчезли. Перекресток, речка – там и быть засаде. А то, что человек один – это и тревожно. Одиночке нечего торчать на дороге. Приманка?

Оставалось узнать, почему этот человек «непростой». Десятник на мгновенье задумался, почесал затылок и осторожно сообщил: всадник, конь настоящий, боевой, да и сам ездок явно кмет. Во всяком случае вооружен – но уж очень странно.

Стало любопытно. Если уж опытный вояка, прослуживший в Кеевом войске не один десяток лет, удивлен, то кто же может их встречать? Огрин? Румиец? Лехит?

Десятник помотал косматой головой: не лехит, этих знаем, не румиец – видели, и уж, конечно, не огрин. И даже не мад – этих тоже встречать доводилось.

Кей задумался, затем кивнул Хоржаку, указал на тропинку и, не торопясь, шагом, двинулся вперед. Сотник заворчал, но подчинился. Кажется, и ему стало интересно.

Шагов через двадцать тропинка действительно стала шире. Лес расступился, впереди послышался негромкий шум льющейся воды. Речка! А вот и она – узкая, перешагнуть можно. Камень – огромный, поросший седым мхом…

В глаза ударил блеск полированного металла. Вот он! Человек?

Всадник стоял неподвижно, словно вкопанный в землю. Закатное солнце горело на стальных латах. Ни лица, ни рук – все закрывал сверкающий, словно чистое серебро, металл. Конь, огромный, гривастый, тоже был в металле, даже на морде сверкали стальные пластины. Закованная в железо рука всадника сжимала огромное копье.

– Хе? – Хоржак скривился. – Кей, а он живой?

Велегост улыбнулся. В первый миг он тоже подумал, что перед ними – железный идол, такой, как делают румы.

– Это доспех. У отца есть такой. Кажется, франкский.

Кей вновь усмехнулся. Вспомнилось, как отец когда-то пугал его, еще совсем маленького. «А это, сынок, страшный железный человек. Будешь шалить – отдам тебя ему!» Доспехи, когда-то подаренные отцу огрским хэйканом, и в самом деле смотрелись страшновато.

– Франкский? – сотник смерил неизвестного недоверчивым взглядом. – А если из гочтака попробовать?