...Выше тележной чеки
Шрифт:
Они прошли на край поляны, откуда была видна уходящая вдаль по ущелью дорога. Танэла смотрела куда-то в сторону. Велегост хотел отойти, чтобы не мешать, но сестра решительно покачала головой:
– Останься! Это касается нас всех… Лоэн, сколько еще до Абдугая?
Велегост удивился. Риттер ни разу не бывал в этих местах. Почему же…
– Два часа верхами, сиятельная.
– Дорога спокойная?
– Уи… Столь же спокойная, как и раньше. Нам ничто не грозит, по крайней мере до Мертвых Риттеров…
– Мертвые Риттеры? Что это?
Лоэн пожал плечами:
– Скалы. Не знаю, ведомо ли тебе, сиятельная, но к подножью
Кейна задумалась.
– Если… Если мы решим подъехать к подножию вдвоем… Или втроем… Мы сможем оставить остальных где-нибудь поблизости?
– Ты уже поняла, сиятельная, – негромко проговорил риттер, на какой-то миг оставив свой пышный слог. – Те, кто не пойдет с нами, обречены. Ехать надо всем вместе. Или никому.
И тут Велегост вспомнил. «Кто привел вас сюда?» Именно это спросил у него слепой старик. Кого же он имел в виду? Сестру? Лоэна?
– Тогда, – Кейна помолчала, затем взглянула риттеру прямо в лицо. – Тогда все останутся здесь. Дальше мы поедем втроем – я, ты и мой брат.
Велегост уже не удивлялся. Там, возле Абдугая, спрятана тайна. Тайна, которую хотят узнать двое – отец, Светлый Кей Ории, и неведомый Анхортас, дукс из страны Бретов.
– Но… – Лоэн явно растеряляся. – Смею ли я…
– Это наша земля, риттер, – перебила Кейна. – Я здесь по воле Светлого. И ты пойдешь с нами. Если сможешь сделать что-то для остальных – сделай!
Все было решено. Оставалось отдать приказ тем, кто будет ждать их в лагере, но Кей не спешил, поглядывая на Лоэна. Риттер повел себя странно. Почему-то Кей думал, что тот начнет читать заклятья, прикажет обложить табор камнями или прочертить чаклунский круг. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого Лоэн просто лег на траву и закрыл глаза, словно решил подремать под ярким солнцем. Он лежал долго, и Велегосту показалось, что риттер действительно заснул. Но, подойдя ближе, он едва удержался, чтобы не вскрикнуть: лицо Лоэна стало белее мела, тонкие губы подернулись синевой, на лбу блестели капельки пота. Велегост, стараясь не шуметь, подозвал Танэлу. Та молча покачала головой, и Кей решил не мешать.
Риттер открыл глаза, неуверенно поднял голову и улыбнулся. Миг – и он уже был на ногах, веселый и бодрый, как прежде. Оглянувшись, он заметил Велегоста и неуверенно проговорил:
– Не будет ли с моей стороны, о благородный Кей, излишней дерзостью, ежели дам я твоим кметам некоторые… советы?
– Мы уже решили, – кивнул Велегост. – Но, может, будет лучше, если я им прикажу? Что нужно сделать?
Кей подозвал десятника. Этого белокурого сивера, носившего забавное имя Крачун, он знал еще с Тустани. Крачун прошел вместе с ним всю войну, был ранен в Ночь Солнцеворота. Кей верил – парень не подведет. Указания Лоэна были простыми – днем не отходить от поляны далее, чем на тридцать шагов, вечером же и ночью оставаться на месте.
Дочь Беркута, узнав, что остается с отрядом, явно расстроилась и даже испугалась. Спорить она не решилась, но смотрела так жалобно, что Велегосту стало не по себе. Лоэн отозвал ее в сторону, долго что-то объяснял, а затем снял с шеи какой-то странный амулет на серебряной цепочке и передал девушке. Стана немного
Кей услышал негромкий голос сестры и кивнул. Пора! Что сделано, то сделано, и да поможет Сва-Заступница его ребятам! Да сохранит она Стану…
Первые полчаса никто не сказал ни слова. Поляна осталась далеко позади, дорога продолжала идти вниз, а ущелье постепенно расширялось. Вместо отвесных скал слева и справа теперь были заросшие густым кустарником склоны. Велегост то и дело посматривал по сторонам, но вокруг было пусто. Не только люди и звери, но даже птицы, казалось, покинули это место. Невольно вспомнились рассказы Ворожко, и Кей понял, что молодой дедич в чем-то прав. Здесь, в сердце загадочного Кола, эта странная пустота была ощутимой, звенящей, и Велегосту начало чудиться, что все вокруг – и горы, и колючий кустарник на склонах, и даже белесое жаркое небо – всего лишь мара, призрак, за которым ничего нет. Только тьма, холодная бездонная тьма, куда попадают изгнанные из Ирия души.
Кони перешли на шаг. Стук копыт звучал как-то необычно, глухо. Кею даже показалось, что исчезло эхо, и он еле сдерживал себя, чтобы не крикнуть во все горло. Несколько раз он попытался завязать разговор, но Лоэн отвечал неохотно, а сестра лишь молча качала головой, думая о чем-то своем. Было ясно – Кейне не по себе, и Велегост в который раз попытался понять, почему отец дал это поручение именно ей. Неужели Светлый считает, что младший сын не справится?
– Брат! – голос Кейны заставил его очнуться. Танэла, остановив коня, указывала куда-то в сторону. Вначале Велегост ничего не увидел. Все тот же склон, отвесная серая скала, перед ней – несколько невысоких деревьев, покрытых черной, потрескавшейся корой…
– О-о! – Лоэн тоже придержал своего вороного и прикрыл глаза ладонью, всматриваясь. – Поистине, нам стоит свернуть, о благородный Кей!
И тут только Велегост понял. По ровной поверхности скалы причудливо изгибались искусно выполненные узоры. Нет, не узоры! Чья-то рука нанесла на твердый камень странные фигуры. Кею даже показалось, что он видит чей-то огромный лик…
– Туда! – рука Кейны указала на скалу. Велегост не стал спорить и повернул коня.
Уже подъезжая, он понял, что не ошибся. Из камня на него смотрело лицо – гигантское, скуластое, с плотно закрытыми глазами. Толстые губы загадочно улыбались, лоб украшала странная диадема, напоминающая цепь из неровных звеньев. Узор тоже был – сверху и снизу тянулся причудливый орнамент. Такой же орнамент был по бокам, но линии казались короткими, словно оборванными.
Некоторое время все молчали, затем Кейна покачала головой и повернулась к брату:
– Знаешь, я видела такое! Догадайся, где, Стригунок!
Велегост лишь пожал плечами, не отводя взгляда от Лика. Странное дело, лицо казалось живым. Словно тот, кого изобразил неведомый мастер, лишь уснул и вот-вот готов раскрыть глаза.
– На Волатовом Поле. Там, где погиб дядя Рацимир.
– Могу ли я спросить… – растерянно проговорил Лоэн, и тут только Кей понял, что они с сестрой говорят по-сполотски.