06'92
Шрифт:
– Мне без пива не идёт.
– Может, парика задуть? – сипло произнёс он, понемногу выдыхая дым.
– Не хочу.
Гера пожал плечами и вернул косяк Коле, не забыв предупредить:
– Лечи. – После уставился на Санька. – Есть ещё?
– Последнее забили.
– Да чё ты мне чешешь!
– Да в натуре нет больше! Отвечаю!
– В школе отвечают.
– Блин, Гера, не грузи, а? – попросил Саня и указал на цветастый пластиковый пакет. – Сиги возьми, не жалко. Травы нет.
Папироса сделала ещё один круг, а когда конопли в ней осталось с ноготь большого пальца,
– Ты чего? – возмутился Санёк.
– Пятку Серому оставлю.
Пацаны зло переглянулись, а Гера по-хозяйски заглянул в лежавший на лавке пакет и присвистнул.
– Ни фига себе, сказал я себе!
Я посмотрел ему через плечо и увидел целую россыпь сигарет. В основном те были без фильтра – «Астра» и «Прима», но хватало и нормальных. Гера начал придирчиво ворошить их, предпочитая «Родопи», «Космосу» и «Монте-Карло» более престижные «Парламент», «Мальборо», «Кэмел» и «Винстон».
– Это кто вас подогрел? – не сдержал я удивления.
Пацаны рассмеялись.
– Бабок ходили трясти, – объяснил Санёк. – Семечек и курева подняли.
Гера до упора забил сигаретами свою пачку и жадничать не стал, кинул пакет обратно на лавку.
– Вот вы тупорылые, – покачал он головой. – Менты примут, даже если не закроют, почки точно отобьют. Они ж тех бабок и доят.
Татарчонок захихикал, глянул на приятеля, и пацаны покатились со смеху.
– Тут кора была, – отсмеявшись, решил пояснить причину веселья Саня. – Вчера луноход подъехал, все во дворы щеманулись, менты за ними, а я в стороне со всем палевом на заборе сижу. Мусора на меня ноль внимания и мимо чешут, а наши: «Беги, Санёк! Беги!» Олени, блин! Я с забора долбанулся, штаны порвал, еле смысля.
Я представил себе эту картину и невольно улыбнулся. Тут послышался шум лифта, лязгнули дверцы, и к нам из подъезда вышел весь какой-то прилизанный паренёк с пробивающимися над верхней губой юношескими усиками. В одной руке он держал нечто вроде клавиатуры с проводами, в другой нёс забитый магнитофонными кассетами пакет.
– Привет, братва!
Распространяя крепкий аромат мужского одеколона, Антон Буньков подошёл, кинул свои вещи на лавку и поздоровался со всеми за руку.
– Принесли? – спросил он у Санька.
– Всё чётко, – подтвердил татарчонок и указал на пакет. – Зырь.
– Тогда на неделю «Спектрум» ваш. Только мафон сами ищите.
– Закешь, какие там игры, – попросил Коля и полез смотреть кассеты, а Тоха придирчиво оценил количество сигарет в пакете, достал одну и прикурил от газовой зажигалки.
Он всегда был тем ещё жуком, вот и сейчас выцыганил себе никак не меньше блока курева, просто уступив на неделю домашний компьютер. Одно слово – барыга. Ещё и прикид модней некуда: кожаные мокасины, импортные варёные джинсы, рубашка в разноцветную полоску с вышитым над кармашком крокодильчиком – «Лакоста» и по виду фирменная.
– Весь стильный, прям, – усмехнулся я, не сдержавшись.
Антон оглядел меня с головы до ног и презрительно фыркнул.
– Да уж не лампасник, как ты! Енот, ты из какого года выполз?
– Из девяностого, – на полном серьёзе ответил я и, приметив на кисти пацана
– Босс сигарету затушил.
– Чего?! – взвился Гера. – Он вообще всё на свете попутал?!
– Да успокойся, Жорж! – отмахнулся от брата Тоха. – Нормально всё. Просто базар про силу воли зашёл. На что кто готов пойти, чтобы добиться своего и всё такое. Босс и предложил полсотни баксов, если дам окурок о руку затушить.
Пятьдесят долларов – это около пяти тысяч в рублях на чёрном рынке, сумма серьёзная, но я целиком и полностью согласился с Геной, когда тот, покрутив пальцем у виска, выдал:
– Ну ты гонишь…
– Да не в бабках дело! – разозлился Антон и нервно потёр обожжённую руку. – Это проверка, понял? Надо заранее знать, можно с человеком дела вести или тот зассыт, когда что-то серьёзное подвернётся!
Меня эти слова убедили мало, да и на остальных, судя по их взглядам, особого впечатления не произвели. Правда, о пацанских понятиях никто вспоминать не стал. Толку-то распинаться? Братец у Геры всегда гниловатый был. Не понимает, какое западло так прогибаться.
– Что за босс? – полюбопытствовал я. – Новый русский, что ли, – так баксами сорить? Откуда они вообще у него?
Антон вопрос проигнорировал, выкинул недокуренную сигарету в кусты и взял с лавки пакет; вместо него ответил Коля.
– Обычный барыга, на Зелёном точку держит.
– Обычный, ха! – не сдержавшись, фыркнул Тоха. – Да мы такие дела скоро крутить станем, облезете!
Я не удержался и спросил:
– Больше он тебе ничего не прижигал? Ну знаешь, как говорят: есть один папирос, но он к телу прирос?
Пацаны так и прыснули со смеху, а вот Антону шутка смешной не показалась.
– Совсем офигел? – взвился он.
– А что? Если не за пятьдесят, а за сто долларов?
– Да пошёл ты, Енот! Всегда полудурком был, а в армейке, видать, деды совсем кукушку стрясли! Частенько дужкой от кровати прилетало?
– Помойку завали! – рыкнул я и шагнул вперёд, но Гера загородил от меня двоюродного брата.
– Хорош, Серый, – попросил он, после развернулся к не по годам наглому родственнику. – Тоха, начинай уже базар фильтровать. А то борзый стал, сил нет. И ты не ответил: зелень у твоего торгаша откуда?
– Да не торгаш он, а деловой! – вспыхнул Антон. – С такими людьми знаком, о-го-го! Точка со шмотками на Зелёном – не главное, основной доход от продажи долларов и марок идёт. А на мне теперь скупка золота. – Пацан достал из кармана небольшие плоскогубцы и с гордостью продемонстрировал их нам. – Вся фишка в том, чтобы сразу серьги и кольца в комок смять. Тогда, даже если они краденные и менты примут, терпилы уже не опознают. А стоимость всё равно исключительно от веса и пробы зависит.
Я решил, что продуманный торгаш использует малолетку там, где не хочет палиться сам, и покачал головой, поражаясь дурости Антона. Хотел сказать об этом балбесу, но обратил внимание на въехавшую во двор чёрную «волгу» двадцать четвёртой модели, которая, переваливаясь на ямах и выбоинах в асфальте, медленно-медленно покатила вдоль дома в нашу сторону.