100%

Синклер Эптон Билл

§ 18

Питер долго не мог заснуть, размышляя о своем новом задании — найти себе девушку. Он прекрасно отдавал себе отчет, что за последнее время маленькая Дженни внушила ему нежные чувства; но ему хотелось трезво обдумать вопрос о выборе девушки. Ведь прежде всего ему нужны были сведения, и надо было решить, кто мог ему быть особенно полезен. Сперва он подумал о мисс Неббинз, секретарше у адвоката Эндрюса; ей, должно быть, известно больше секретов, чем всем остальным, но ведь мисс Неббинз старая дева, в очках и грубых полуботинках, с ней не очень-то

заговоришь о любви. Потом он вспомнил о мисс Стэндиш, рослой, красивой блондинке, которая работала в страховом обществе и была членом социалистической партии. Она прекрасно одевалась, и Питер охотно бы похвастался такой девушкой перед Мак-Гивни и остальными агентами Гаффи; но как ни разгоралось у него воображение, он не мог себе представить, что ему удастся хотя бы обратить на себя внимание мисс Стэндиш. Есть ещё некая мисс Янкович, убеждённая красная, она еврейка и работает в профсоюзе Индустриальных рабочих мира; у неё проницательные чёрные глаза. Питер решил, что она с норовом, и это сразу его отпугнуло. К тому же Питер раньше замечал, что она благоволит к Мак-Кормику, хотя он и не решился бы это утверждать, — разве можно что-нибудь понять в мире, где царит «свободная любовь».

Но в одной девушке Питер был совершенно уверен, это была маленькая Дженни; он не знал, многое ли ей известно, но уж, конечно, она сможет для него что-нибудь разузнать. Если только она попадется к нему в сети, он подучит её расспрашивать товарищей. И Питер попытался представить себе, какая у них будет любовь. Дженни не была «красоткой», но Питер понимал, что ему не придется за неё краснеть. А если её как следует приодеть, она будет прямо хорошенькой; и с каким достоинством она держалась — ничуть не спасовала перед богатыми дамами, которые приезжали к ним в машинах; к тому же для девушки она очень начитана, хотя все эти знания и мало чего стоят.

Не теряя времени, Питер сразу приступил к делу. На следующее утро в газетах были помещены обычные сообщения о боях во Фландрии; тысячи людей погибали каждый час и днём и ночью; миллионы солдат сомкнулись в яростной схватке; эта бойня продолжалась уже несколько месяцев и может продлиться ещё годы. Сентиментальная Дженни говорила об этом со слезами на глазах, а Питер уписывал за обе щеки свой завтрак — овсяную кашу со снятым молоком — и поддерживал разговор; он тоже ужасался, тоже строил планы о том, как бы положить этому конец, как они возьмутся вместе за это дело. Теперь он вполне с ней солидарен, он тоже стал социалистом, он называл её «товарищем» и заявил, что она вполне его убедила. В её глазах блеснула радость, точно ей в самом деле удалось что-нибудь сделать для прекращения войны.

Они сидели на диване, углубившись в газету, одни в квартире. Питер вдруг отвлекся от чтения и сказал застенчиво:

— Послушайте, товарищ Дженни!

— Да? — ответила она и взглянула на него своими правдивыми серыми глазами. Питер в самом деле был смущён и немного взволнован: он не знал, как справиться с этой новой для него задачей.

— Товарищ Дженни, — сказал он, — я… я… и не знаю, как сказать, но боюсь, что я немножко влюблён.

Дженни отдернула руку и тяжело вздохнула.

— Ах, мистер Гадж! — воскликнула она.

— Я…

я… не знаю… — запинался Питер. — Я надеюсь, вы не рассердитесь.

— Прошу вас, не нужно этого! — воскликнула Дженни.

— Почему же не нужно, товарищ Дженни? Я ничего не могу с собой поделать! — добавил он.

— Нам так хорошо было вместе, мистер Гадж. Мне казалось, что мы будем вместе работать для нашей великой цели!

— Но это нам не помешает.

— Как не помешает? Ведь от этого люди бывают так несчастны!

— Так значит, — голос у Питера задрожал, — значит, я вам безразличен, товарищ Дженни?

Она с минуту помолчала.

— Не знаю, — отвечала она, — я об этом не думала… У Питера сильно забилось сердце. Первый раз в его жизни девушка не могла сразу ответить на этот вопрос и, видно, колебалась. Питер догадался, как действовать дальше, точно он всю жизнь занимался таким «шпионажем». Нагнувшись к ней, он легко коснулся её руки.

— Скажите, я вам хоть немного нравлюсь? — шепнул он ей на ухо.

— Ах, товарищ Гадж, — начала было она, но Питер прервал её: — Называйте меня Питером, очень вас прошу.

— Товарищ Питер, — повторила она и запнулась. Питер увидел, что она потупила глаза.

— Я знаю, что меня трудно полюбить, — продолжал он, — я беден, некрасив, и у меня нет положения в жизни.

— Нет, нет, — воскликнула она, — вы ошибаетесь! Какое мне дело до этого? Вы для меня товарищ!

Питер, конечно, заранее знал, как она будет реагировать.

— Меня ещё никто никогда не любил, — продолжал он печально. — Кто станет любить человека, который беден и у которого ничего нет за душой?

— Да нет же, не в этом дело, — .повторила она. — Прошу вас, не думайте об этом. Ведь вы же герой. Вы пожертвовали собой для общего дела и будете нашим вождем.

— Надеюсь, — скромно сказал Питер. — Но тогда в чём же дело, товарищ Дженни? Почему бы вам не полюбить меня?

Она посмотрела на него, глаза их встретились, и она отвечала:

— Я нездорова, товарищ Питер, — сказала она, и голос у нее дрогнул, — я ни на что не гожусь. Я не могла бы выйти замуж.

Казалось, Питера окатили холодной водой. «Замуж!» Но кто же говорил о замужестве? Питер был искренне потрясён. В этот миг Питер напоминал карикатуру на страничке юмористического журнала, под которой стоит надпись: «Вот так влип!» Но он был слишком хитёр и не думал выдавать своего изумления. Он принялся успокаивать маленькую Дженни:

— Но ведь не обязательно сразу жениться. Я готов ждать, если вы меня любите; и когда вы поправитесь…

Она грустно покачала головой.

— Боюсь, что я никогда по-настоящему не поправлюсь. Ну, а кроме того, у нас с вами нет денег, товарищ Питер.

Так вот в чём дело! Деньги, всюду деньги! Оказывается, что эта «свободная любовь» была просто обманом.

— Но я смогу найти работу, — сказал Питер, точно он был самым обыкновенным заурядным женихом.

— Но ведь вы не сможете зарабатывать на нас обоих, — возразила девушка. Вдруг она вскочила на ноги.

— Ах, товарищ Питер, не надо нам влюбляться! Зачем мучить друг друга? Давайте лучше вместе работать на пользу общего дела! Вы согласны? Обещайте мне!