11/22/63
Шрифт:
Они раздались в стороны, треща как сороки.
Устройства для охлаждения воздуха в кабинете начальника Карри ограничивались единственным вентилятором, который стоял на книжной полке, но движущийся поток вызывал божественные ощущения после спертости комнаты для допросов и коридорной жары. Посреди стола стоял черный телефонный аппарат со снятой трубкой. Здесь же лежала и папка с надписью «ЛИ Х. ОСВАЛЬД» на обложке. Совсем тоненькая.
Я взял трубку.
— Алло?
От гнусавого новоанглийского голоса у меня по спине побежали мурашки. Я говорил с человеком, который сейчас лежал бы в морге, если бы не
— Мистер Амберсон? Это Джек Кеннеди. Я… э… понимаю, что мы с женой обязаны вам… э… своей жизнью. Я также понимаю, что вы потеряли очень близкого вам человека. — Вместо близкого получилось «блиского», как я и привык слышать с детства.
— Ее звали Сейди Данхилл, мистер президент. Освальд застрелил ее.
— Я очень сожалею о вашей… э… утрате, мистер Амберсон. Могу я называть вас… э… Джордж?
— Если вам угодно. — Подумав при этом: Такого разговора не может быть. Мне пригрезилось.
— Страна отблагодарит ее подобающе… и выразит вам свое сочувствие, я в этом уверен. Позвольте мне… э… быть первым, кто это делает.
— Благодарю вас, мистер президент. — Мое горло сжималось, и я мог лишь шептать. Я видел ее глаза, такие яркие, когда она умирала у меня на руках. Джейк, как мы танцевали. Волновало ли подобное президентов? Они вообще знали об этом? Может, лучшие знали. Может, потому они и служили стране.
— Есть… э… еще один человек, который хочет вас поблагодарить, Джордж. Моей жены здесь нет, но она… э… собирается позвонить вам этим вечером.
— Мистер президент, я не знаю, где буду этим вечером.
— Она вас найдет. Она… э… становится очень решительной, когда хочет кого-то поблагодарить. А теперь скажите мне, Джордж, как вы?
Я ответил, что у меня все хорошо, пусть и соврал. Он пообещал в самом скором времени увидеться со мной в Белом доме, и я поблагодарил его, заранее сомневаясь, что мне предстоит визит в Белый дом. И во время этого разговора-грезы, когда вентилятор гнал воздух на мое потное лицо, а матовое стекло верхней панели двери в кабинет начальника Карри освещалось мощными лампами телевизионщиков, в моей голове стучали два слова:
Я спасен. Я спасен. Я спасен.
Президент Соединенных Штатов позвонил из Остина, чтобы поблагодарить меня за спасение его жизни, и теперь я чувствовал себя в безопасности. Теперь я мог сделать то, что требовалось.
8
Через пять минут после завершения этого сюрреалистического разговора с Джоном Фицджеральдом Кеннеди Хости и Фритц спустились со мной по лестнице черного хода в гараж, где Джек Руби застрелил Освальда. Тогда в нем толпился народ, ожидая, когда убийцу выведут, чтобы отвезти в окружную тюрьму. Теперь он пустовал, и наши шаги гулко отдавались от стен. Мои телохранители доставили меня в отель «Адольф», и я не удивился, оказавшись в том самом номере, где жил по приезде в Даллас. Говорят, все возвращается на круги своя, и хотя я так и не могу понять, кто эти загадочно мудрые маги, изрекшие сию истину, когда дело касается путешествий во времени, они попали в точку.
Фритц сказал мне, что копы дежурят в коридоре, этажом ниже и в вестибюле исключительно для обеспечения моей безопасности и чтобы не подпускать
— Отдохните, — сказал он. — Вы это заслужили.
Когда они ушли, я развернул крошечный квадратик. Получился листок из блокнота Хости. Он написал три фразы. Возможно, пока я разговаривал по телефону с Джеком Кеннеди.
Ваш телефон прослушивается. Я приду вечером в 21.00. Сожгите и пепел спустите в унитаз.
Я сжег записку, как Сейди сожгла мою, потом взял телефонную трубку, раскрутил. Внутри обнаружил маленький синий цилиндр размером с пальчиковую батарейку, прикрепленный к проводкам. Меня позабавило, что надписи на нем на японском. Сразу вспомнился мой давний приятель, Молчаливый Майк.
Я отсоединил цилиндрик, накрутил крышку, набрал «0». Назвал свою фамилию. Последовала очень долгая пауза. Я уже собрался положить трубку, когда телефонистка коммутатора начала плакать и, захлебываясь, благодарить меня за спасение президента. Если она может что-то сделать, если кто-то в отеле может что-то сделать, от меня требуется лишь позвонить ей — Мэри, — и она сделает все, чтобы отблагодарить меня.
— Для начала соедините меня с Джоди, — попросил я и продиктовал номер Дека.
— Разумеется, мистер Амберсон. Да благословит вас Господь. Соединяю вас.
Гудок, второй, потом голос Дека, раздраженный и хриплый, словно простуда усилилась.
— Если это еще один чертов репортер…
— Нет, Дек. Это я, Джордж. — Я помолчал. — Джейк.
— Ох, Джейк, — печально выдохнул он и заплакал. Я ждал, с такой силой сжимая трубку, что заболела рука. В висках пульсировала кровь. День заканчивался, но свет, льющийся в окна, все равно оставался слишком ярким. Издалека донесся громовой раскат. Наконец он спросил: — Ты в порядке?
— Да. Но Сейди…
— Я знаю. Передали в новостях. Я услышал по дороге в Форт-Уорт.
Значит, женщина с ребенком в коляске и водитель эвакуатора с автозаправочной станции «Эссо» оправдали мои надежды. Возблагодарим за это Господа. Пусть это и не казалось важным, когда я сидел и слушал, как старик с разбитым сердцем пытается сдержать слезы.
— Дек… вы вините меня? Если да, я пойму.
— Нет, — ответил он, не сразу. — И Элли не винит. Если Сейди принимала какое-то решение, она уже не отступалась. А если ты оказался на Мерседес-стрит, так это я сказал ей, как тебя найти.
— Оказался.
— Этот сукин сын застрелил ее? В новостных выпусках сказали, что застрелил.
— Да. Он хотел застрелить меня, но моя нога… я споткнулся о коробку с книгами или обо что-то еще и упал. Она находилась позади меня.
— Боже! — Его голос чуть окреп. — Но она умерла за правое дело. Я всегда буду в это верить. И ты должен в это верить.
— Без нее я бы не сумел добраться туда. Если бы вы ее видели… такую решительную… такую смелую…
— Боже, — повторил он, тяжело вздохнув. Казалось, на другом конце провода — глубокий старик. — Все правда. Все, что ты говорил. Все, что она сказала о тебе. Ты действительно из будущего, да?