12-15
Шрифт:
Заводной мужчина посмотрел на меня не слишком радостно. Но все-таки сказал: «Сделаем» и одним мизинцем снял диски со стойки. Ну, это так говорится просто — «одним мизинцем». На самом деле-то, конечно, одной левой.
Кое-как справившись с первым упражнением, я перешла как раз к тому тренажеру, где до этого занимался мой помощник. Надо было сразу попросить его скинуть нагрузку. Позанимался сам — помоги тощим! Пришлось выбирать себе нового ассистента, потому что предыдущий ушел качать другую группу мышц.
— Извините, вы мне не поможете
На обратной стороне спины оказалось такое лицо, что я тут же пожалела о своей просьбе. Оно тоже было оттуда — из средневековья, с впечатляющей биографией и затейливой географией. Повсюду на этом лице пролегали дороги шрамов, возвышались бугры шишек, а посередине торчала глыба не единожды сломанного носа.
— Как? — переспросил титан в синей футболке, и я поняла, что просто не могу повторить свою просьбу.
— Ничего, ничего, извините, — пробормотала я и попятилась на свое место.
К счастью, некоторые посетители клуба еще не оквадратились окончательно, и один из них все-таки помог мне укротить очередную камеру пыток.
— Ты как тут оказалась? — спросил он, подстраивая тренажер.
— Это все ортопед, — ответила я.
— Бывает же, — протянул он, — ладно, не стесняйся, зови, если что. Меня Иваном звать.
— Спасибо. Я Виолетта, — ответила я.
Иван усмехнулся и покачал головой. Наверное, не поверил. Да, Виолетта несомненно носила бы малиновые кроссовки. Да и вообще, вряд ли ей потребовались бы мышцы. С таким именем не живут, а царят!
Я сначала не хотела рассказывать о новом занятии Женьке, но потом не выдержала и выложила все. Мы раньше учились вместе, а потом Женьку перевели в «эстетический» класс. Я осталась в неэстетическом. На переменах мы, конечно, здоровались, но у Женьки там сразу появилась своя компания, и я к ним не лезла. Зато мы каждый день старались идти домой вместе, чтобы как раньше было. Только, конечно, как раньше, уже не было.
Женька так хохотала, представляя мои брожения среди квадратных мужчин, что я тоже улыбнулась.
— Надька, не грусти, зато с кучей спортсменов познакомилась! По каким дням страдаешь?
— В среду и в пятницу.
— Эх, жаль. В среду у меня бисероплетение, а в пятницу — хор. А то бы могла у меня посидеть в это время.
Бисероплетение, хор! Вот чем надлежит заниматься двенадцатилетним барышням. А я вместо этого поднимаю стопудовые диски.
Папе жаловаться было бесполезно. С тех пор, как они с мамой разошлись, все, что касалось меня, она решала сама.
— Держись, котёна, — сказал папа, и я услышала на том конце провода вздох, — прямая спина — это ведь действительно важно.
Прямая спина многим людям выдавалась вместе со свидетельством о рождении. А мне вот не повезло.
С мрачными мыслями я брела на очередную «тренировку», когда на глаза мне попались разноцветные буквы: «Библиотека № 2». Чуть ниже было приписано: «Детская».
Я поднялась на крыльцо, еще не зная, что
С того знаменательного дня я уходила на тренировку с легким сердцем. Библиотека превратилась в мое тайное убежище. Я решила прочитать все книги из школьной программы за четверть — все-таки надо было извлечь из этой некрасивой ситуации пользу. Мешок с бестолковыми кроссовками и спортивным костюмом я оставляла в гардеробе вместе с угрызениями совести. Нет, разумеется, мне было стыдно. Но только после того, как я выходила из библиотеки. Я шла домой, отгоняя мысли о своей неблагодарности и лживости, а в мешке болтались кроссовки, здорово приплющенные книгами. Надо сказать, не так уж легко было нести этот мешок. Я постоянно перекладывала его из правой руки в левую. А дома тайно выгружала свои сокровища, как вор — награбленное добро.
Я очень радовалась, если мне удавалось занять зеленое кожаное кресло в углу читального зала. К сожалению, туда не разрешали забираться с ногами, но все равно чтение книги в этом кресле превращалось в настоящее удовольствие. Я брала в кресло «Трех мушкетеров» Дюма и «Миллион приключений» Булычева, «Собор парижской богоматери», сказки про муми-троллей, «Человека-амфибию», Жюля Верна и Джека Лондона. Библиотекари, наверное, очень радовались такой пунктуальной и верной читательнице.
Через некоторое время я заметила, что книжки стало носить легче. Я могла протащить сумку до остановки в правой руке, и только потом перемещала ее в левую. Значит, какие-то мышцы у меня все-таки появились!
Закончилась книжная идиллия неожиданно и нелепо. Мама, у которой вдруг случился выходной, решила проводить меня до «Геркулеса» и заодно оплатить следующий месяц тренировок. Я говорила ей, что сама в состоянии донести деньги до клуба, что дорога скользкая, и холодно, и что дома гораздо лучше. Мама, наверное, почуяв неладное, стала собираться еще более решительно. Я шла за ней, еле передвигая ноги, и представляла себе табличку «закрыто» на двери клуба. Только на силу мысли и оставалось надеяться. Или на чудо.
— Мам, а можно я туда больше не буду ходить? — выпалила я, когда мы уже подошли к дверям «Геркулеса», на которых, конечно, не оказалось никакой таблички.
— Почему?
— Ну… Мне там не нравится.
— Надюша, ты же знаешь, это полезно для спины. Ты же не хочешь всю жизнь ходить кривая, как… — она явно хотела сказать «как твой папа», — как вопросительный знак?
— Зато у меня уже две пятерки по литературе! — воскликнула я в отчаянии.
— Зато — за что?
Тут, как назло, дверь «Геркулеса» открылась, и оттуда вышел Сергей Макарыч, чей квадратный образ я уже начала забывать.