Шрифт:
Корабль летел в созвездие Лебедя. У недавно открытой звезды Антиб было восемь планет. И как минимум две из них, по мнению большинства учёных из Мирового Совета, могли быть пригодны для жизни человека. Это официально. А неофициально, но на грани уверенности, будоражило лучшие умы предположение: “Там есть жизнь!” Причем, на таком уровне развития, к которому человечеству ещё идти и идти.
Ещё и трёх лет не прошло с тех пор, как первый зонд-разведчик вернулся с этой ошеломляющей новостью. А Земля сумела, собрав
Хотя набрать – не совсем точное определение, скорее выбрать. Несмотря на серьёзный риск этого путешествия и все его трудности, предполагаемые и ещё нет, желающих было очень много. Так много, что после строгих проверок здоровья, профпригодности и эмоциональной устойчивости, кандидатов пришлось фильтровать снова и снова, оставляя самых лучших среди уже идеальных.
В полёт брали только мульти-специалистов, то есть обладающих минимум двумя специальностями…
– Великолепное начало рассказа, – едко, на грани стёба, остановил своего компаньона Иван, – У меня сейчас будет вывих челюсти от зевоты. Но ты продолжай, продолжай, я как раз собирался уснуть, так что твой рассказ в тему.
– Но ведь это правда, командир. – Санни улыбнулся. Сарказм Ивана странным образом подбадривал его. Да, кроме того, молодой астронавт был не обидчивый. Умный, мягкий, улыбчивый – солнечный человек – он с трогательным вниманием и предупредительностью относился ко всем без разбора, – и к тем, кто ценил эту его редкую черту, и к тем, кого она раздражала. Находились такие, кто за внешней наивностью, добротой и всепрощением не могли разглядеть ум, пусть и несколько восторженный, и характер.
Иван к этой категории не относился. Он уважал Санни, и за несколько месяцев полёта успел даже искренне к нему привязаться, хотя ни за что не признался бы в этом даже самому себе. Но Санни, сам чуткий ко всем вокруг, если и не мог прочитать чужие мысли, то чувствовал людей. Он знал, что командир, и по совместительству хороший друг, симпатизирует ему и уж точно не обидит сам и другим не даст в обиду. И потому воспринимал его подколы с мягким смирением и даже тайным удовольствием. Иван, с его сильным характером, мощной харизмой, бьющей через край энергией и едким умом, не давал впасть в уныние и потерять надежду. А причины её потерять у экипажа Ааронга были…
Несколько месяцев назад их было шестеро. Небольшая команда первой в мире миссии на Антиб. Лучшие из лучших, каждый – самородок и в своей основной профессии, и в дополнительных.
Санни – ботаник, астробиолог и журналист. Ему предстояло посадить первые сады на одной из новых планет, сначала на космической станции, а потом, в будущем, кто знает… И написать об этом полёте, и о том, как всё начиналось, и о незнакомом пока мире.
Иван – капитан корабля и врач
Четверо других членов экипажа – один лучше другого, сильные, смелые, умные… уже были мертвы.
Авария случилась через неделю после вылета. Нет, корабль не столкнулся с космическим телом, и пожара тоже не было. Просто в один момент всё оборудование, кроме поддерживающего их жизнеобеспечение, вышло из строя. Связь с Землёй прервалась. Отсек, где хранились скафандры и инструменты, которые можно было использовать, оказался заблокирован окончательно. Как и все остальные отсеки, кроме столовой – небольшого помещения, где все они как раз находились в тот момент, когда произошло отключение, разделившее их жизнь – теперь одну на всех – на до и после.
Эта авария была невозможна. Ей не было ни причины, ни более-менее рационального объяснения. И не было никакой инструкции в этой ситуации, потому что такого произойти просто не могло. Но это происходило! Астронавты вдруг оказались запертыми, как мыши в клетке. Беспомощные, несмотря на все их знания и опыт.
Итак, у них оставалась небольшая комната на шесть человек, санузел, да ещё этот корабль, несущийся неизвестно куда с огромной скоростью.
О, корабль был оснащён на славу – синтезатор способен производить кислород и еду долгие годы – годы ИХ жизни, которую они проведут запертые в этой каюте. Без надежды, что их когда-нибудь найдут, или что они сами смогут что-то изменить, исправить ситуацию.
Непонятная авария произошла, когда корабль находился в подпространстве. Поэтому обнаружить его координаты и послать помощь у Земли шансов не было. Если бы учёные хотя бы примерно знали, когда это случилось, то, возможно, разделив миллионы километров космоса на секторы предполагаемого нахождения корабля и потратив годы и годы на сканирование их лучшей аппаратурой Земли, они и смогли бы отыскать блуждающий корабль… Но и такой зацепки не было.
Мастера в своей профессии, астронавты прошли долгое и очень серьёзное обучение астрономии и космологии – часть их подготовки к полёту. Так что все они к концу обучения неплохо разбирались в теории космоплавания, а потому знали, что из подпространства связь с Землёй невозможна. А, значит, невозможно было и отследить момент поломки. Их никогда не найдут.
Было от чего впасть в отчаяние. И первым, как ни странно, погрузился в чёрную тоску самый весёлый из них, балагур и говорун Дотли. Он обладал природной необъяснимой способностью – ещё до химического анализа – определять съедобность или несъедобность продуктов, а также их примерную энергетическую пользу. Этот талант был просто неоценим для новой планеты, когда придется каждый продукт, выращенный на ней, проверять на совместимость с человеческим организмом.
Конец ознакомительного фрагмента.