1356
Шрифт:
– Ваше преосвященство?
– прервал мысли кардинала граф Вентадур.
– Да, сын мой?
– величественно отозвался кардинал.
– Можно?
– граф протянул руку к плохонькому клинку, который держал кардинал.
– С должным почтением, сын мой, - ответил кардинал.
Граф дотронулся до Злобы, закрыл глаза и вознес молитву.
– Нас ждет победа, - произнес он, помолившись.
– Такова воля Господа, - сказал кардинал.
В тридцати шагах от кардинала, в строю среди людей короля стоял граф Лабруйяд. Он весь вспотел. На нем было
Кожаную куртку покрывала кольчуга, а сверху еще и полный комплект латных доспехов. Ему нужно было помочиться. От вина, которое он пил всю ночь, мочевой пузырь переполнился, но он боялся, что если перестанет сдерживаться, то кишечник тоже опорожнится. В животе бурлило.
Господи, подумал он, пусть дофин победит быстро! И почему это занимает так много времени? Он переминался с ноги на ногу.
По крайней мере, следующим вступит в битву герцог Орлеанский. Граф Лабруйяд заплатил маршалу Клермону золотом, чтобы его со своими латниками поставили в колонну короля, в последнюю, и пылко молился, чтобы три тысячи воинов короля не пригодились.
И почему они решили драться пешими? Всем известно, что знать сражается верхом! Но какой-то проклятый шотландец убедил короля драться пешими, как англичане.
Если англичане и шотландцы желали драться как крестьяне, это было их дело, но французская знать должна находиться в седле! Как можно сбежать, если у тебя нет коня? Лабруйяд простонал.
– Милорд?
– его знаменосец решил, что граф что-то сказал.
– Помолчи, - произнес граф и вздохнул с облегчением, потому что помочился. Теплая жидкость потекла по ногам вниз и закапала из-под покрытой стальными пластинами баски, защищавшей его пах.
Он сжал прямую кишку и, к счастью, остался чистым. Он взглянул направо и увидел, что орифламма по-прежнему развевается, и быстро помолился, чтобы ее поскорее свернули, а его люди освободились для поисков Роланда де Веррека, пославшего ему оскорбительное и угрожающее сообщение с человеком, чью лошадь он прикончил на виду у всей французской армии.
Граф поклялся сделать с Роландом то же, что и с дерзким Вийоном. Он оскопит его за предательство. Эта перспектива успокоила графа.
– Посланники, - сказал кто-то, и он посмотрел в сторону далекого сражения и заметил двух всадников, скачущих обратно через долину.
Они принесут новости, подумал он и вознес молитву, чтобы новости были хорошими и ему не пришлось бы драться, а лишь захватить пленных.
Ужасающий шотландец Скалли прошел мимо Лабруйяда, который подумал, что тот напоминает какое-то создание из ночных кошмаров. Кровь пропитала его жиппон, так что красное сердце Дугласа выглядело так, будто разорвалось.
На его рукавицах и наручах, защищавших предплечья, была кровь. Забрало было поднято. Он бросил на графа свирепый взгляд и зашагал к кардиналу.
– Мне нужен магический меч, - сказал ему Скалли.
– Что говорит это животное?
– спросил кардинал отца Маршана, восседавшего на кобыле рядом с Бессьером. Скалли
– Что такое?
– спросил отец Маршан Скалли.
– Скажи ему, чтобы дал мне магический меч!
– Злобу?
– Дай ее мне! Ублюдки ранили моего лорда, и я собираюсь их прикончить!
– он выплюнул эти слова, таращась на кардинала, как будто хотел начать свою месть, вспоров Бессьеру выпирающее брюхо.
– Тот лучник, - продолжал Скалли, - считай, он труп. Я видел этого ублюдка! Стрелял в моего лорда, когда тот был уже на земле! Просто дай мне магический меч!
– Ваше преосвященство, - отец Маршан снова заговорил по-французски, - это отродье жаждет получить Злобу. Он выразил желание перерезать врагов.
– Слава Богу, хоть кто-то этого желает, - сказал кардинал. Он гадал, в чьих руках реликвия принесет больше пользы, но похоже, такой человек был уже избран. Он взглянул на шотландца и содрогнулся при виде его грубой внешности, потом улыбнулся, сделал благословляющий жест и протянул меч Скалли.
И где-то протрубил горн.
В первом ряду англичан показался принц Уэльский, позади него высоко развевался его яркий флаг, самый большой на стороне англичан, и французы ответили ревом и возобновлением атаки, но англичане тоже выкрикнули свой боевой клич и ринулись вперед.
Щиты грохотали о щиты, вздымалось и опускалось оружие, и теперь уже англичане продвинулись вперед. Воины, которым доверили охранять принца Уэльского, были из самых опытных и свирепых во всей армии.
Они прошли через многие битвы, от Креси до мелких стычек, и дрались с хладнокровной безжалостностью. Ближайшие к принцу два француза в тот же миг упали. Ни один не был убит.
Одного наполовину оглушил удар булавой, и он упал на колени, а другому удар топора пришелся на правый локоть, раздробив кость и оставив безоружным.
Товарищи оттащили его назад, и это отступательное движение распространилось на ближайших французов. Наполовину оглушенный воин попытался встать, но принц толкнул его обратно на землю и наступил на покрытое доспехами запястье.
– Прикончи его, - велел он воину, следовавшему за ним, который своей закованной в сталь ногой открыл забрало лежащего на земле человека и вонзил острие меча. Кровь брызнула на принца.
– Расступитесь!
– прорычал принц. Он сделал шаг вперед и взмахнул топором, ощущая, как удар отдался дрожью в его руках, когда клинок вошел кому-то в районе пояса. Он вывернул топор и ткнул им вперед.
Рукоять венчал стальной шип, который оставил вмятину на кирасе раненого, но не пробил ее. Тот зашатался, а принц сделал еще шаг вперед и провел своим тяжелым оружием по шее, острое лезвие прошло через кольчужную бармицу [25], прикрепленную к шлему и закрывавшую шею и плечи.
Воин покачнулся, и принц толкнул его на спину и замахнулся на другого врага. Он дрался без забрала и хорошо видел дофина Карла, находившегося не более, чем в десяти шагах.